Меня едва заметно передёрнуло после слов Эдуарда. Уж мне-то не надо объяснять, что испытывает наследник во время смерти главы Рода. Я прекрасно помню, что почувствовал в тот момент, когда погиб Казимир. А ведь я был тогда трёхлетним ребёнком и не мог понять, что происходит. Даже по прошествии стольких лет я не понимаю, как смог выдержать подобное. Рерих была права. Я помню каждую проклятую секунду, каждое мгновение того, как меня ломало в момент смерти Казимира.
Боль тогда была не только физическая, её, как выяснилось позже, я вполне могу терпеть. В тот момент раскрылся мой источник, и я почувствовал пугающую для неподготовленного ребёнка силу Смерти, обрушившуюся на меня вместе с принятием всех обязанностей главы Семьи. Наверное, Она мне тогда всё-таки помогла, иначе я не понимаю, почему выжил. Когда пришёл Саша и принял на себя бремя регента, эта тяжесть ушла, мой источник заснул на долгие годы, и я наконец-то смог вздохнуть спокойно… Я закрыл глаза, прогоняя наваждение, сосредоточившись на происходящем.
— Почему? — только и смог проговорить Гаранин, не сводя посветлевших глаз с Эдуарда.
— Потому что я поклялся в своё время не возглавлять никогда и ничего, даже какую-нибудь захудалую таверну. И поверь, нарушать эту клятву я не стану, чтобы не погибнуть в страшных муках, даже из жалости к тебе, — пояснил Эд.
— Дима, похоже, меня приложило гораздо сильнее, чем я думал, — Ромка повернулся ко мне. Говорил он при этом совершенно спокойно, даже, можно сказать, буднично. Он наклонился ко мне, не сводя шального взгляда с Эда, и доверительным тоном сообщил: — Мне кажется, что рядом с тобой стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — после чего Рома нервно хихикнул и посмотрел на меня.
— Потому что рядом со мной стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, — тихо ответил я. Хватит уже всех этих недомолвок. Они делают только хуже.
— Слышу я плохо, но могу немного читать по губам, — протянул Роман и посмотрел на Эда немигающим взглядом. — Но как?
— Длительный стазис, — выдохнул Великий Князь. — И это не то место, и не то время, чтобы обсуждать подобные вещи.
— Да, действительно, — усмехнулся Гаранин и опустил глаза, рассматривая свои слегка дрожащие руки.
— Ну вот, всё прошло не так уж и плохо, а то мы переживали, что эту информацию Рома воспримет слегка неадекватно, — пробормотал я, стараясь не вслушиваться в то, что происходило у меня за спиной.
— И он твой брат? — неожиданно громко спросил Ромка, выскочив из машины на землю.
— Да, я же тебе говорил…
— А ну, пойдём, поговорим, — процедил он и, схватив меня за ворот куртки, потащил к зданию СБ, сворачивая в неприметную подворотню, оказавшуюся тупиком. Из неё я телепортировался, пока Эд не настроил допуск к телепортации непосредственно из здания.
Рома продолжал меня тащить за собой, а я даже особо не сопротивлялся. Возможно, сейчас действительно самое лучшее время, чтобы наконец объясниться. Остановившись возле заполненных и каким-то мистическим образом оставшихся не повреждёнными взрывом мусорных баков, Ромка резко обернулся. Судя по всему, совершать такие резкие движения ему всё же не стоило. Его взгляд был немного расфокусирован, и он на мгновение приложил руку ко лбу, стараясь унять боль.
— Теперь понятно, почему Пастели так внезапно потемнели, — выпалил он, повышая голос. — И когда ты хотел мне обо всём рассказать?
— Никогда, — немного подумав, ответил я. — Тебе зачем вообще нужна была эта информация? Ты слишком болезненно реагируешь на любые, даже менее шокирующие новости.
— А то, что я, как вы там говорили, на тридцать процентов Лазарев, тебя не смущает? Меня вот очень даже это интересует, — выпалил он, делая шаг назад. — Но зато некоторые куски мозаики встали на свои места, и я больше не чувствую себя идиотом, — на кончиках его пальцев начали образовываться мелкие багряные искры. Рома их стряхнул, и они с негромким хлопком упали на асфальт, оставляя в нём глубокие рытвины.
— Рома, успокойся, это всё ничего не значит, — сказал я, отходя от него в сторону, просто так, на всякий случай. — И ты всё равно не сможешь меня убить.
— Я буду очень сильно стараться, — процедил он, но всё-таки разжал ладонь, распуская готовящееся сорваться с его руки какое-то тёмное плетение. — Мне ещё нужно о чём-то знать?
— Нет, вроде нет, — я задумался. — И, Рома, ты действительно стал полноценным членом Семьи. В нашем семейном склепе даже твоя гробница появилась. Лео очень расстроился по этому поводу, ну ты помнишь его вопли. Он, как преданнейший почитатель Лазаревых, очень хотел бы оказаться на твоём месте. Кстати, мы туда твой венок перетащили. Тот, который твоя секретарша тебе заказывала в своё время. Смотрится очень органично: строго, элегантно, как и сам саркофаг, разбавляя мрачную картину неизбежного. Тебе должно понравиться, — проговорил я, стараясь успокоить находящегося в явном раздрае Гаранина.