Бедро болело так, словно его изнутри сверлили: наверняка будет огромный синяк. Но это не самое страшное. Бедные мои родители, что с ними будет, когда они поймут, что в дороге случилось что-то страшное! Маме нельзя волноваться! Но главное, я жива!
Поискала глазами нашего водителя и не нашла. Не было и его напарника, сидевшего вместе с кондукторшей у передних дверей. А еще толстухи, с которой мы поменялись местами, и мордастого. Меня затрясло: погиб весь первый ряд. Удар пришелся прямо в лоб. Если бы не моя любовь к черешне… Видимо, кто-то свыше произвел рокировку фигур.
Пожилая женщина подошла к тяжелораненому:
– Он не дышит… Такой молоденький…
Подошло еще несколько человек, потрогали шею, покивали, поохали. Я вдруг заместила среди пассажиров мордастого! Голова сидельца была перевязана окровавленными кусками рубашки. Почему же он не погиб?! Видимо, весь удар приняла на себя толстуха. Или же моего бывшего соседа в этот момент просто не было на месте. Может, он в тот момент подбирался к рюкзаку глухонемого?
Спортсмены влезли в салон, собрали брошенные в спешке вещи, в том числе и завязанное платком красное ведро, сложили в кучу. Владельцы начали разбирать свое добро. Галя, морщась от боли, попросила заново перевязать ей платок, поддерживающий руку. Пока я возилась с тугими узлами, на дороге осталось лишь красное ведро, сумка-торба и пара пакетов. Один, кажется, принадлежал толстухе. Мы с Галей переглянулись. Она перекинула через плечо сумку, взяла ведро. Кивнула мне:
– Сэстро, визьми мои кульки.
Я подхватила пакеты. Неизвестно, сколько мы тут проторчим, а там наверняка есть хоть что-нибудь полезное! Глянула на «яжмамку»: у нее тоже прибавилось поклажи.
К нам неслышно подобрался уголовник, тоже с несколькими пакетами.
– Как вы, девчонки?
– Ничего, вроде живы…
– Придется на лапах идти.
Мы закивали. Неожиданно он тихо произнес:
– Знаете, девчонки, я ведь не спал, когда авария случилась. Проснулся прямо перед ней… Как толкнуло.
Галя вытянула шею.
– И шо вы бачылы?!
Он наморщил лоб, подбирая слова.
– Между машинами… как тень огромная встала… нашей толстухи…
Мы с Галей переглянулись. Похоже, уголовник здорово приложился головой. Или это шуточки у него такие? Напугать нас хочет? Я вдруг вспомнила ночной кошмар. Может, и сидельцу привиделось что-то подобное? И внезапно поняла: со своего места, которое располагалось за кабиной шофера, он не мог видеть дороги. И сойти с сиденья уголовник не мог: был плотно зафиксирован толстухой.
«Матросик» осторожно подошел поближе к краю оползня, вытянул шею:
– Земля понемногу осыпается. Может сползти в любую минуту. Надо…
Я открыла рот сказать, чтобы он немедленно отошел от обрыва, но не успела. Парень в тельняшке неожиданно исчез, не договорив: снова рухнула часть насыпи. Осталось лишь легкое облачко пыли на месте, где мгновение назад стоял человек.
Все замерли, потрясенные. Затем торопливо перебрались поближе к скалам. Разгорелся спор: ждать ли помощи здесь или двигаться к ближайшей деревне. Мнения разделились. Пузатый мужик из задних рядов с большим синяком под глазом зычным голосом решил взять руководство на себя:
– Без паники, товарищи. Ситуация трудная, да. Но нас будут искать. Не сразу, конечно. Водитель не выйдет на связь, не прибудет в нужный пункт. Доложат начальству, те – вышестоящему, то да се. Надо подождать. Маршрут известен, это не тайга. Нас быстро найдут возле автобуса. Половина дороги прочная, десятилетиями проверенная. Спасатели могут и на вертолете прилететь. Будем сидеть возле скалы…
Явно какой-то мелкий начальничек, попавший в автобус по несчастью. Наверно, его машина сломалась..
– Ага, – усмехнулась я, осторожно потирая ушибленное бедро. – Ты, видать, большой специалист по дорогам. Только выяснится, что единственный вертолет на ремонте, или бензин кончился, а денег нет. Ну, или начальство на рыбалку улетело, а там связи нет.
– Или летчики в запое, – вставила свои пять копеек блондинка. Я заметила, что сумка «матросика» уже перекочевала к ее ногам. К «яжмамке» жалась перепуганная девочка.
«Агитатор» не согласился.
– Транспорт-то идет. Немного подождем, нас заберут, и поедем дальше. Можно несколько часов на сумках пересидеть.