Просыпаюсь: спасибо Свете, она будит меня чувствительным пинком. Давно я так не радовалась: к счастью, я здесь, в лесу, а не в гостинице, это был просто сон! Надсмотрщица удивленно смотрит на меня: с чего это я так повеселела? Все тело ноет, во рту все пересохло и невыносимо хочется пить. Руки и ноги затекли до боли, и я начинаю шевелиться, чтобы восстановить кровоснабжение, и боль резко усиливается: кровь начинает двигаться в местах застоя.
Жора сидит, наморщив лоб, в руках его пистолет и карта. Света развязывает нас: меня – последней. Я смотрю на руки – о ужас! – мои кисти приобрели фиолетовый оттенок, поначалу мне даже показалось, что я в перчатках. Ноги сводит от судорог. Стискивая зубы от боли, растираю руки, и они постепенно приобретают нормальный вид.
Левая нога затекла так, словно одеревенела, я ее совсем не чувствую. Испугавшись, начинаю энергично растирать ступню и лодыжку, дохожу до колена, но безрезультатно. Я еще больше пугаюсь, продолжаю растирание. И вдруг чувствую, как кровь с силой хлынула по венам. Боль была такой невыносимой, что я застонала. Но вращала ногой до тех пор, пока неприятные ощущения не исчезли.
Уголовник командует:
– Сегодня копаем там! – и указывает на дерево, стоящее в метрах сорока-пятидесяти.
Я понимаю: еще день-два работы без воды под палящими лучами, и нам крышка. Понимают это и остальные. Но если мы откажемся работать, Жора, скорее всего, начнет нас шантажировать Аленкой и перепугает девочку. Или пристрелит в назидание другим кого-то, от кого мало пользы, например, Галю. Я говорю:
– Дайте немного воды!
– Обойдешься! – это Света. Она ест наше печенье и запивает водой.
Жора колеблется: ему нужны полноценные работники, а не полуобморочные доходяги.
– Света, попои их. Дай понемногу.
Она наливает по чуть-чуть воды в стаканчик и по очереди поит нас. Мне она, кажется, плеснула меньше всех. Но я жадно впитываю отпущенные мне капли живительной влаги. После чего мы снова начинаем работу. Под этим деревом тоже ничего нет. Жора сначала злится, потом задумывается. Света тоже выглядит озадаченной. Скорее всего, она жалеет, что вчера не прикончила Жору и всех нас, и не сбежала с рюкзаком. Уголовник указывает нам на новое дерево. Становится все жарче.
Юра сломал ноготь, просто целиком его содрал. Поморщился, стиснув зубы. Но «глухонемой» не выдал себя ни звуком: прямо партизан, герой-подпольщик! Замотал носовым платком палец и продолжает рыть дальше. Видимо, мы будем копать, пока не умрем от обезвоживания. У меня вдруг закружилась голова, в глазах потемнело. Что ж, надо сыграть на опережение. Я начала оседать, делая вид, что теряю сознание. Кто-то подбежал, похлопал по щекам: я не шевелилась.
– Света, воды!
– Да эта лахудра притворяется! Жор, ты че! Воды почти не осталось!
– Воды, я сказал! Шевелись!
Я почувствовала, как мой рот наполняется влагой. Сглотнула и открыла глаза.
– Ну вот, очухалась. Копайте дальше! Света, помогай им.
Жора отошел. Я поднялась. Подруга уголовника с ненавистью уставилась на меня.
Уголовник вдруг присвистнул.
– Вот это да! Похлеще нашей ювелирки…
Оказывается, Жора вдруг решил сам проверить наши вещи, вывалил содержимое рюкзака и обнаружил деньги. Повернулся к Свете.
– Так говоришь, больше ничего ценного не было?
От его взгляда и тона могло бы замерзнуть небольшое озеро. Раздался выстрел, лицо рыжей стало удивленным, рот приоткрылся, а во лбу появилось круглое отверстие. Жорина подруга зашаталась и рухнула на траву. В то же мгновение мы все вскочили и рванули в разные стороны.
Я бежала среди деревьев, пока совсем выбилась из сил. Аленка, я потеряла Аленку! В боку кололо, сердце бешено колотилось, ноги подкашивались от усталости. Упала на траву, поползла к кустам и затаилась. Прислушалась: было тихо. Жора наверняка не будет рыскать по лесу, разыскивая нас, а просто уберется с рюкзаком, полным денег. Нужно будет попытаться найти Аленку, иначе она погибнет. Начинало темнеть. Ладно, отложу поиски до завтра. Надеюсь, Аленка тоже спряталась где-то в кустах: идти далеко у нее просто нет сил. И она знает, как сделать в лесу постель.