– Не ходи туда, – сказала я Аленке. – А то заблудишься.
Она кивнула.
– Я устала… И замерзла. Есть хочу.
– Хорошо. Сейчас поедим. Только сначала переоденемся.
Достала из пакета сухое, поменяли брюки, надели по три пары носков, тщательно протерли обувь изнутри и повесили промокшую одежду сушиться на валуны у входа. Я достала печенье и вафли. Но аппетита не было. Мы вяло пожевали по печеньке, съели по конфете и запили водой. Дождь все лил. Начиналась гроза. Пора было готовиться ко сну.
Я достала из пакета запасные теплые вещи. Постелила пакет подальше от входа, порвала детектив на листы и выложила их внутрь пакета. Проделала это и со вторым пакетом. Затем поверх этих самодельных матрасиков расстелила теплые вещи. Выставила ведро перед входом: лишняя вода не помешает. Мы с Аленкой легли, стуча зубами от холода, и крепко обнялись, чтобы согреться. Гроза была страшная: раскаты грома следовали один за другим, казалось, молния бьет прямо в нашу гору. Пещера окрашивалась зеленоватыми всполохами. Уснуть было невозможно. Я встала и занесла пещеру ведро, полное воды. Снова легла. Гроза продолжалась. Казалось, молнии бьют все ближе.
После очередного удара земля задрожала, возле входа в пещеру послышался сильный треск и скрежет. Стало совсем темно. Дрожащими руками я достала коробок. Я так волновалась, что прежде чем вспыхнул огонек, сломала три спички. Зрелище открылось страшное: вход в пещеру был засыпан крупными камнями. Все, приплыли… Мы оказались замурованными живьем. Спичка догорела, обжигая пальцы. Я закрыла глаза. Прости, мама, я не смогу привезти тебе лекарство…
– Мы умрем? – я вздрогнула от детского голоска из темноты. Вздохнула.
– Нет, мы что-нибудь придумаем. А теперь спи…
Когда я проснулась, солнечный свет уже лучами пробивался через щели сверху: по крайней мере, мы не задохнемся. Вода пока есть. Я решила попробовать разобрать завал. Едва кое-как удалось оттащить первый камень, как все снова пришло в движение, зашуршало и затрещало.
– Хорошо, мы пойдем другим путем.
Мы немного подкрепились, попили воды. В горле сильно першило от пыли. Я сложила подсохшие вещи в пакет, надела его на плечо, взяла шмыгающую носом Аленку за руку и осторожно двинулась во тьму, держась второй рукой за шершавую стену. Шли медленно, тщательно прощупывая дорогу перед собой. На пути часто попадались камни, но больше всего я боялась провалиться в какую-нибудь яму. Иногда путь освещался, солнечными лучами, попадающими в глубь пещеру сквозь щели. Пещера расширялась и, кажется, постепенно уходила в глубину. Время от времени я зажигала спичку, пламя которой, изогнувшись, показывало, что есть тяга.
Дышать пока было легко, но я опасалась, что внизу может быть скопление газа. И все равно: уж лучше быстро задохнуться, чем медленно умирать во тьме от голода и жажды. Я надеялась найти пусть даже небольшое отверстие, чтобы в него могла пролезть хотя бы Аленка. Сама я уже давно смирилась с возможностью гибели и была готова ко всему.
Нужно было беречь спички, которых уже оставалось очень мало. Наконец, я со вздохом зажгла последнюю: язычок пламени потянуло сильнее, чем раньше. Да, явно где-то есть отверстие. Лишь бы оно было не слишком высоко и не очень мало.
Мы сделали несколько поворотов. Неожиданно впереди посветлело. Двинулись туда и застыли: это был большой куполообразный зал. Солнечные блики, попадающие сюда через многочисленные мелкие щели, создавали на стенах причудливый узор. Я вдруг почувствовала, что мы не одни: что-то таилось там, в глубине. Аленка вскрикнула. И я вдруг увидела Ее. Это была грубо обтесанная статуя древней богини. Она была заметно выше человеческого роста, пожалуй, метра два, а может, и больше. Мы подошли поближе. Глаза, привыкшие к темноте, могли рассмотреть детали изваяния.
Древний ваятель вытесал ее из пористого, видимо, довольно мягкого темно-серого камня. Плоское лицо с едва наметившимися чертами. Казалось, богиня прищурилась, разглядывая нас. Груди-бидоны, широченные бедра, выпуклый живот, толстые короткие ноги: она явно не была красавицей на вкус современного человека. Создатель каменной бабы не заморачивался деталями, такими, как пальцы: вместо кистей и стоп были лишь короткие обрубки. Зато он не забыл про пупок в виде ямки и пухлый лобок.