– Идем с опережением графика. Да и радиатор пусть остынет.
Он взял тряпку, вышел и тщательно протер стекло. Ну и поездочка! Ладно, чего только не бывает в дороге… Мы снова вылезли, с удовольствием размяли затекшие ноги, сбегали в кусты. Пассажиры с сожалением вспоминали про женщину, опоздавшую на пять минут, а это целых семь часов ожидания вечернего рейса! Мы с Галей немного походили, и встали недалеко от автобуса. Рыжая девица в обрезанных джинсовых шортах, приняв соблазнительную позу, уже весело чирикала с очкариком. Они курили. Мне показалось, что рыжая несколько раз бросала на меня насмешливые взгляды. Я вздохнула: ну вот не умею я цеплять мужиков на удочку.
Вышедший последним бородач медленно прогуливался возле автобуса, охраняя поклажу. Может, просто увидел уголовника и опасается за свое добро? Несколько раз мы с глухонемым встречались взглядом, и он сразу отворачивался. Сиделец курил неподалеку, с усмешкой поглядывая на меня. Удивительно, но если возле меня оказывается какой-нибудь конченый придурок, он вдруг непременно начнет проявлять ко мне интерес.
Словно прочтя мои мысли, бывший сосед подошел, дымя сигареткой, и встал рядом.
– Ну как на новом месте?
– Нормально.
– Как зовут тебя, красота?
Ну вот, начинается. Пришлось изобразить на лице суровость.
– Я с вами знакомиться не собираюсь.
Уголовник бросил взгляд в сторону рыжей и очкарика, закивал понимающе:
– Куда уж нам до сутуленьких в очечках…
Что ж, если надо, я могу быть очень твердой. Отчеканила ледяным тоном, глядя прямо в его свиные глазки:
- Пожалуйста, поберегите ваши признаки внимания для кого-нибудь с более низким интеллектом...
Рыжая оскалилась, глядя на него. До чего же она неприятная! Зубы лошадиные, а глаза волчьи: видимо, все уже в этой жизни испытала.
Сиделец приподнял брови, молча докурил, тщательно растер бычок носком ботинка и пошел на свое место. Следом за ним двинулся и глухонемой. Водитель вернулся в кабину, и мы потянулись к автобусу. Остановка заняла почти полчаса. Начинало темнеть.
К ночи все постепенно стихло. Спортсмены бы еще долго галдели, но на них гаркнула «яжмамка», и они затихли, лишь изредка перешептываясь и хихикая. Кто-то уже равномерно храпел. Галя спала, положив голову мне на плечо и тихонько насвистывая носом. Я то проваливалась в сумбурную дремоту, то выныривала из нее. Горел неяркий свет, у водителя довольно громко играла музыка, он переговаривался с кондукторшей, второй водитель дремал. Все тряслось и дребезжало, какой уж там сон! Ладно, дома отосплюсь.
Кто-то навалился на меня, не давая дышать. Я сразу поняла, что это уголовник, и задыхаясь, начала яростно сопротивляться. Ничего не получалось. Я уже отбивалась из последних сил: дышать было нечем… И вдруг вынырнула из сна. Я задыхалась. Из горла шел звук: - Иииииии... Уф! Кое-как отдышалась, жадно хватая воздух ртом. Ночной кошмар исчез. Мой бывший сосед мирно храпел, зажатый в самый угол толстухой, при этом часть ее необъятного зада свисала с сиденья. Я вздохнула и снова закрыла глаза, постепенно проваливаясь в забытье...
Часть вторая
…Я открыла глаза в полной темноте. И вдруг осознала, что почему-то лежу на полу лицом вниз, сильно скорчившись. Пахло бензином. Нос и бедро сильно болели. Что-то тяжелое придавило ноги. Попыталась стряхнуть с себя неведомый груз, но у меня не получалось. Как сквозь туман доносились отчаянный детский плач и непрерывные крики. Кто-то остервенело лупил по стеклу. Какой-то мужик орал: «Скорее, скорее, сейчас взлетим». Другой без конца повторял: «Не вздумайте использовать зажигалки». Третий: «Зажало, помогите, зажало». Кто-то стонал, кто-то выл от боли, кто-то матерился.
До меня наконец-то дошло, что автобус лежит на боку. Вспыхнул фонарик. То тут, то там начали появляться пятна света. Мне наконец-то удалось стряхнуть с себя навалившуюся тяжесть. Я вытерла влагу под носом и в бледном, дрожащем, едва уловимом свете поднесла руку к глазам: кровь. Ладонь кольнуло. Нащупала торчащий из кожи маленький осколок и выдернула. Почувствовала, как теплая струйка побежала по коже.