Она долго и пристально смотрела на него, раздувая ноздри.
– Пошел ты…
У Дилана брови полезли на лоб. Не будь он в таком поганом настроении, рассмеялся бы. Проклятье. Чопорная и правильная Джой оказалась остра на язык.
Если бы он не чувствовал такой усталости, то мог бы заставить ее сбросить маску Джун Кливер. Возможно, у него получилось бы. Интересно посмотреть, что под маской. Какая она, настоящая Джой? Любит ли она Марка так, как должна любить женщина, собирающаяся провести с ним остаток жизни? Он не мог избавиться от ощущения, что не любит. Возможно, ему мешает зависть. Возможно, дело в усталости. А может, дело в том, что Соня забыла о нем так быстро. Из-за родителей, недостаточно сильно любивших друг друга. Его родители и дядя Кел подавали отвратительный пример. Или он сомневается во взаимных чувствах Джой и Марка потому, что, несмотря на ненавистное обручальное кольцо, она все-таки согласилась подвезти его, совершенно незнакомого человека, через всю страну.
– Держу пари… – Он замолчал, плотно сжав губы. Нет, не надо об этом.
– Держишь пари насчет чего?
Он покачал головой, допил кофе. Стервозная непоседа Бонни вернулась с заказом Джой. Нехотя наполнила его чашку. Умница. Он жадно выпил кофе.
– Не останавливайся, продолжай в том же духе, Дилан, – бросила Джой, когда Бонни ушла. – Ты завелся. – С сердитым видом она занялась картошкой фри.
Ему следовало остановиться. Но он чувствовал себя мерзко и хотел, чтобы все вокруг окунулись в его выгребную яму. Страдальцам необходима компания.
Поставив пустую чашку, он посмотрел на кольцо, сверкавшее на пальце Джой. Та как раз принялась за бургер.
– Тебе нравится это кольцо?
Она вскинула голову, посмотрела на бриллиант.
– Конечно. А почему оно не должно мне нравиться?
– Тебе не кажется, что это… немного чересчур. – Он не сказал «безвкусица».
Джой потемнела лицом. Веселый огонек в глазах погас. Она уронила бургер на тарелку.
– Нет, не кажется.
– Это не твое, Джой. Оно кричащее, а ты нет. Прости, но у меня такое впечатление, что Марк не понимает тебя так, как должен бы.
– А ты понимаешь? – ощетинилась она.
– Я прекрасно разбираюсь в характерах, – хвастливо заявил он.
– Ты неверно судишь. Ты ничего не знаешь о нем. Ты не знаешь меня. – Кончиками пальцев она дотронулась до груди. Глаза вспыхнули.
– Потому что ты мне ничего не рассказываешь.
– Ты не спрашивал. Отлично. Здесь мы закончили. – Она швырнула салфетку и помахала стерве Бонни. – Счет, пожалуйста.
– Хотите, заверну? – спросила Бонни про недоеденный бургер Джой.
– Нет, благодарю. У меня пропал аппетит, – сказала Джой, сердито глядя на Дилана. – Ужин за твой счет, раз ты ведешь себя как полный придурок. А я пошла. – Резко встав из-за стола, она покинула зал.
Дилан посмотрел на ее опустевший стул, потом перевел взгляд на свою пустую чашку. И ощутил пустоту внутри.
Из-за утреннего выступления настроение было гадкое, а предстоящий вечером концерт просто выводил его из себя. Джой не виновата, что ему приходится выступать, хотя он и выместил на ней злость.
Если бы Джек еще был жив, Дилан убил бы его. Потому что, путешествуя из города в город и не по своей воле выступая перед чужими людьми, он именно это и чувствовал. Он медленно умирал изнутри. Джой оказалась единственным сверкнувшим случайно лучом света, и он только что погасил его.
Пока Джой выезжала со стоянки отеля «Альбукерке», он уснул и угодил прямиком в прошлое, на середину сцены во время одного из концертов «Уэстфилд Бразерс» в Ред-Рокс. Ему было тогда десять, и он написал свою первую песню. На Джека она произвела впечатление, и он захотел, чтобы Дилан выступил с ней. Даже вызвался аккомпанировать. Ему уже виделся дуэт отца и сына, а в перспективе и совместная запись альбома.
Однако Дилан сопротивлялся. Его пугала сцена. Оказаться на виду, в центре внимания тысяч вопящих, кричащих и поющих фанатов… Это слишком. Он ни за что не хотел выступать и выложил Джеку массу оправданий. Песня еще не готова. Ему нужно репетировать. Джек проигнорировал все его мольбы, как уже делал раньше. Он вытащил Дилана на сцену амфитеатра, заполненного визжащей публикой. Джек начал играть… Дилан оцепенел… а потом его вырвало на новые, пошитые из змеиной кожи сапоги Джека.
Какой-то репортер снял этот момент, и фото появилось на первой странице рубрики развлечений в местной газете: искаженное ужасом лицо Джека и зеленая физиономия Дилана. Картинка с выступления дуэта «отец – сын» получилась совсем не такой, какой ее мечтал увидеть Джек.
Воспоминания о том дне превратились в кошмар: Дилан прикован к сцене, и публика глумится над ним. Объявление Джой относительно отклонения от маршрута вырвало его из этого кошмара с демонами. Но, вместо того чтобы укротить, Дилан натравил их на нее.