Он уронил руки.
– Ну, вот ты и позабавилась.
– Брось мне купальник.
И как ты будешь его ловить? Ни за что.
Что-нибудь дерзкое.
– Я тебе его доставлю. – Похоже, думать у него получалось не лучше, чем у Джой.
– Стой, – скомандовала она, когда Дилан приблизился на расстояние вытянутой руки.
Дилан протянул ей бикини, свисающий с указательного пальца.
– Ты ведь не до конца продумала свои действия, так?
Она схватила купальник.
– Не до конца. Иначе бы струсила. Теперь заткнись и отвернись.
Подчинившись, Дилан занял позицию между Джой и теми тупицами, что глазели на них с берега. С каким удовольствием он бы стер похотливые ухмылки с их физиономий.
– Почему ты это сделала? – спросил он через плечо.
– Потому что Джуди не получила такой возможности – вот почему. – Она прошлепала к берегу и завернулась в одеяло. Губка Боб и Патрик Морская Звезда аплодировали. Джой театрально раскланялась, вытерла руки и вычеркнула «Сделать что-нибудь дерзкое» из списка.
– Довольна, что покончила с этим? – сухо спросил Дилан, подбирая свое полотенце.
– Очень.
– Готова ехать?
– Вполне.
И это было хорошо, потому что ему требовался холодный душ.
Глава 17
После
Дилан усаживается в кресло по другую сторону рабочего стола Чейза. Сразу по возвращении из недельной поездки в Нью-Йорк он приехал из Международного аэропорта Лос-Анджелеса в здание, принадлежащее «Уэстфилд рекордз» на бульваре Сансет. Никакой роскоши. Три этажа студий и офисов в бетонной коробке с окнами из светоотражающего стекла. Но они выполняют свою функцию, и партнеры уже раскопали несколько талантов с неожиданно высокими кассовыми сборами и сделали записи, попавшие в топ-чаты.
Положив левую лодыжку на правое колено и выстукивая пальцами ритм на кожаной обивке подлокотника, он допивает американо. Дилан работал с «Катарсисом» над их последним проектом, и Род, их звукорежиссер, прислал свежую запись группы. Дилану не нравилось, что он не мог присутствовать на записи «Катарсиса» в студии, но Шэрон, младший продюсер, нанятая в прошлом году, справилась. Она сделала работу и сумела выжать из группы все, на что та была способна. Запись прекрасная, и внутренний голос подсказывает, что ей обеспечена стабильная трансляция в эфире. В самолете он прослушал ее несколько раз.
Чейз стучит по клавиатуре, заканчивает письмо, закрывает ноутбук. И откидывается на спинку стула. Заложив ладони за голову, потягивается, расправляет плечи, издает недовольный стон.
– iTunes меня доконает. Я так устал договариваться с ними.
Вот только сомнительно, что это случится скоро. Как бы то ни было, Чейзу придется еще теснее сотрудничать с ними. iTunes – настоящее и будущее музыкального бизнеса двадцать первого века.
Наклонившись, Дилан берет с пола стакан.
– У меня есть для тебя кое-что.
– Всамделишный магазин пластинок?
– Ха! Нет. Кофе. – Он протягивает Чейзу кофе со льдом, купленный у «Пита».
– Хотел бы я работать в этой индустрии в восьмидесятые. Времена были проще. Сделки проще. Никакого автотюна.
– И конкуренция выше.
– Все равно. – Чейз закатывает глаза, пьет кофе, ставит наполовину опустевший пластиковый стакан на стопку папок. – Расскажи мне про Нью-Йорк.
– Нашел место в Челси. – Опустив ногу, Дилан наклоняется вперед. В том здании есть окна, и это прекрасно. Он не может работать в каменной коробке без окон. Это мешает творчеству. – Арендная плата не выходит за рамки бюджета, значит, у нас будет больше средств на технику. Можем напичкать новое место оборудованием, от которого у Грипса слюни потекут.
Фред Меррик по кличке Грипс – главный инженер, которого Дилан пытается взять измором и переманить в «Уэстфилд» уже несколько месяцев. Единственная проблема в том, что Грипс неплохо устроился в «Атланта рекордз».
– Тебе удалось с ним встретиться? – спрашивает Чейз.
– В последнюю минуту ему пришлось срочно уехать. Договорились созвониться завтра после полудня. – Дилан показывает брату скрещенные пальцы. – Грипс отнесется к нашему предложению более серьезно, когда мы подпишем договор аренды и позволим ему самому выбрать аппаратуру.
Однако прямо сейчас Дилану хочется только одного – поехать домой и завалиться в свою квартиру в Санта-Монике. Если он не улетал на встречи в Нью-Йорк и не рыскал в поисках доступных по цене зданий, то до поздней ночи пропадал в очагах музыкальной культуры, потому что в этом заключалась его работа – смотреть и слушать. Где-то там обретались новые Пи Джей Харви и Бон Ивер, дожидающиеся, когда Дилан выложит им свою визитную карточку.