Мать снова выкрикнула его имя. Если он не выйдет, она разбудит всю округу. Дилан натянул джинсы, и тут желудок свернулся и его едва не стошнило. Прошлым вечером он слишком много пил и слишком мало ел.
– Дилан!
– Иду. – Он резко сел и ударился лбом о телевизор, закрепленный на койке. – Черт. – Теперь заболела голова, и не только от вмятины, оставшейся после удара о телевизор.
Спрыгнув с койки, он оказался в куче вещевых мешков, обуви, одежды и постельных принадлежностей со свободных коек. Заглянув за одну из занавесок, он увидел спящего Чейза. Спит, похрапывает и, слава богу, один.
Дилан опустил занавеску и оглянулся. В автобусе пахло мочой и перегаром. Жара стояла как в сауне. Кто-то включил обогрев, но не позаботился открыть хотя бы одно окно. Они были слишком пьяны, чтобы думать об этом.
Перешагивая через пустые бутылки, он прошел в переднюю часть автобуса. На диване раскинулись полуголые тела. Тарелки с объедками и полупустые стаканы занимали все горизонтальные поверхности. Билли продолжала вопить.
Черт, сейчас ему надерут задницу.
Он вышел из автобуса, и родители разом обернулись. Билли охнула, Джек нахмурился.
– Видишь? – закричала мать. – Вот почему я забираю Дилана с собой. Я не могу доверить тебе ребенка. У него по всему лицу губная помада. Что с ним было прошлой ночью?
Дилан в ужасе схватился за щеки. О чем она говорит? Он принялся стирать губную помаду, хотя видеть ее не мог и понятия не имел, удалось вытереться или нет. Возможно, он только размазал краску и вышло еще хуже.
Джек пожал плечами. Дилан знал: отец не представляет, чем сын занимался ночью. Джек Уэстфилд поник.
Билли подошла к Дилану, потрогала его волосы, лицо, плечи.
– Ты в порядке, детка?
– Со мной все нормально, мам. – Он отмахнулся от ее рук. Дилан терпеть не мог, когда она с ним сюсюкала. Его это смущало.
– Забирай свои вещи. Мы уезжаем, – сказала мать, и в тот же миг на грязную ярмарочную стоянку въехало желтое такси.
– Какого черта, Билли? – воскликнул Джек.
– Я предупреждала, Джек, если еще раз напьешься и не станешь настоящим отцом для собственного сына, между нами все кончено.
– Ничего же не случилось, мам.
– Не вмешивайся, Дилан, – велел Джек.
Билли толкнула сына в плечо.
– Неси свои вещи.
– Мне нельзя уезжать, – возразил Дилан. – Еще только середина гастролей. У меня есть работа. – Ему отчаянно хотелось убедить ее. Он подвел Джека, выступая с ним на сцене, но, когда речь заходила о поддержании отцовских инструментов в надлежащем состоянии, Дилану не было равных, и Джек это знал. Только в этом Дилан не разочаровывал отца.
– Забирай вещи. Больше повторять не буду. – Мать сняла свой мешок, передала его таксисту.
– Ты менеджер группы. И не можешь уехать, – заспорил Джек.
– Как же. – Билли взялась за ручку и распахнула дверцу. – Дилан! – поторопила она.
– А как же Чейз? – спросил он.
Джек уцепился за эти слова.
– Да, а как же Чейз? Он останется один. Мальчишки присматривают друг за другом.
– Что здесь происходит? – Дядя Кел, на ходу застегивая молнию на джинсах, спускался по ступеням автобуса. Ему, по крайней мере, хватило такта набросить рубашку. – Ты наконец-то покидаешь нас, Билли?
Мать закатила глаза.
– Да, Кел. Наконец-то я вас покидаю. Дилан! – прикрикнула она.
Кел хмыкнул.
– Что ты натворил на этот раз, Джек?
– Заткнись, к чертовой матери. Дилан, не уходи. Билли, делай как считаешь нужным, но Дилан остается. Он мне нужен. Они с Чейзом единственные, кто знает наши «фендеры» не хуже нас. И умеют подобрать правильную настройку под каждую песню. В разгар гастролей у меня нет времени обучать другого настройщика, и я никому больше не доверю свой инструмент.
– Прошлой ночью тебе, похоже, было плевать, что какая-то шлюха лапала… – Мать внезапно замолчала, стрельнула глазами на Дилана. Он потрясенно смотрел на нее. Боже мой. Неудивительно, что Билли вышла из себя.
– Он прав, Билли, – вмешался Кел. – Дилан единственный, кто делает это как надо и на протяжении всех гастролей.
Билли сердито уставилась на Кела.
– Дай ему закончить гастроли. Я лично посажу его на самолет, когда закончится последнее выступление, – предложил Джек.
– Пожалуйста, мам. – Дилану не хотелось остаток летних каникул торчать дома. Учебный год в Сиэтле – время не самое веселое.
Мать переводила взгляд с Джека на Дилана и обратно. Она то открывала, то закрывала рот, потом скрестила руки на груди. Похоже, Билли приняла решение, и он надеялся, что правильное.