– Ты ошибаешься. Я не…
– Ты сказала: «Я выбираю тебя».
– А ты говорил, что никогда не женишься. «Отношения – сложная и запутанная штука». Припоминаешь? Ты сказал мне это в день нашей встречи.
– А если я скажу, что передумал?
Она быстро и испуганно взглянула на него. Потом закатила глаза.
– Ты годами так думал. А мы знакомы всего неделю. И ты ждешь, что я поверю?
– Я тебе когда-нибудь врал?
– Не знаю. А ты врал?
– Это ты мне скажи. – Он неотрывно смотрел на нее.
Джой сглотнула, расслабила ладони, державшие руль.
– Нет.
Выждав секунду, он уточнил:
– Ни разу до сих пор.
Выпрямив спину, она перевела взгляд на дорогу.
– Мы с Марком снова помолвлены.
– Ты и не разрывала помолвку. – Его глаза устремились на бриллиант, который она так и не сняла. Он дал себе зарок не заходить дальше дружбы, пока из поля зрения не исчезнет Марк. Но потом она бултыхнулась в бассейн, как пушечное ядро, станцевала с ним под дождем, вышла мокрая из ванной в одном полотенце, посмотрела на него, как сказочная нимфа, и он лишился силы воли. В тот момент Дилану было дважды плевать на то, что это, скорее всего, обернется болью для них обоих. Он просто хотел быть с Джой. Он хотел эту ночь в дороге.
– Я пытаюсь объяснить тебе, что это, – она показала на свое мокрое лицо и опухшие глаза, – не имеет отношения к Марку.
– Так объясни. Что с тобой происходит? – Дилан кивнул на ее напряженную позу и наряд. Одежда, прическа – все было использовано, чтобы отгородиться от него. Он вспомнил список, зажатый в руке Джой, когда она выходила из ванной, и вздохнул. Посмотрел вверх, на брезентовый полог, и понимающе закрыл глаза. – Это из-за Джуди.
– Нет. – Джой резко мотнула головой. Потом поникла в кресле, как увядший цветок. – Да. Джуди никогда не изменила бы Тодду.
– Кто такой Тодд? Приятель Джуди? – спросил Дилан, припоминая один из предыдущих разговоров. Какое отношение этот парень имеет к Джой?
Она не ответила ему. По щеке скатилась слеза, потом другая.
– Ты мне очень нравишься, Джой. Черт, я никогда не забуду вчерашний день и прошлую ночь. За еще одну ночь с тобой я согласился бы выступить в Мэдисон-сквер-гарден вживую. – Он наклонился к ней. – У меня сложилось впечатление, что ты чувствуешь то же самое. А потом позвонил Марк, и ты заперлась в ванной, не пожелав даже доброго утра, и вышла одетая как сестра. И ведешь себя как сестра.
– Откуда тебе знать, как она себя вела? – бросила Джой. – Ты ее в глаза не видел.
– Но я видел Джой. И в ней нет ничего от Джуди. Если спросишь, то я скажу, что Джой просто невероятная, она вовсе не чопорная, старомодно одетая женщина, какой хочет казаться. Почему ты одеваешься как она? Какова настоящая причина этого путешествия?
Джой начало трясти. Слезы полились градом. Дилан протянул руку к ее плечу, но она отшатнулась.
– Я вижу, что ты считаешь себя в чем-то виноватой. – Дилан замечал раскаяние в глазах Джой, когда она видела или делала что-то, что, по ее мнению, могло доставить радость Джуди. – Что произошло с Джуди? Как она умерла? Что ты скрываешь?
Джой судорожно вздохнула. Теперь она уже рыдала, и Дилан жалел, что они покинули номер в мотеле. Ему хотелось обнять ее, дать выплакаться, выплеснуть ему на грудь боль и печали.
– Господи, Джой, что бы тебя ни тяготило, выпусти это наружу. Если держать в себе, то так и будешь чувствовать себя несчастной. – Ему вспомнились ее слова перед прыжком с моста: «Джуди заставила меня поклясться, что я никогда и никому не расскажу, что произошло». – Если это хоть как-то поможет, расскажи мне. Доверь мне свою тайну.
– Нет. – Джой ударила по тормозам, сворачивая на травянистую обочину. – Вылезай.
Дилан потрясенно уставился на нее.
– Что?
– Ты меня слышал. Вылезай.
– Джой…
– Прошу тебя. Просто уходи, – сквозь слезы прошептала она.
У Дилана участился пульс. Он не хотел бросать ее в таком состоянии, но открыл дверцу. Собрался было вылезти, но сразу же передумал. Как можно просить ее доверить ему секреты, когда он не поделился своими тайнами? Он снова повернулся к Джой.
– Знаешь, почему я отправился в эту поездку? У меня не было выбора.
– Ты говорил это вчера, – отрезала она.
– Для меня она является условием получения наследства. Джек разозлился, что я стал заниматься звукозаписью и ездить в турне, и вписал это путешествие в завещание. Я не получу ни дайма, пока не выступлю в каждой дыре, где он давал концерты по дороге из Чикаго в Лос-Анджелес. Там он должен был встретиться с моим дядей. Джеку тогда еще только стукнуло двадцать один, и у него не было ни доллара, потому что дед спустил все семейные деньги на азартные игры. Он пел, чтобы заработать деньги на бензин и добраться до Лос-Анджелеса, но в отличие от меня он любил выступать. Он расцветал на сцене и не терял надежды, что и я когда-нибудь ее полюблю. Похоже, они с дядей Келом вынашивали план, что если один из них отбросит коньки, то его заменю я, и «Уэстфилд Бразерз» будет записываться и дальше.