герои маленьких трагедий —
смешные, злые персонажи.
что может быть ещё на свете
нелепей? — даже
их жизнь, что так для них бесценна,
всего лишь фон для декораций
истории про гильденстерна
и розенкранца.
вдохновения не бывает бывает боль
бесконечная безнадёжная злая боль
ты смотришь в недоумении что с тобой
ты спрашиваешь опрометчиво что с тобой
и я отвечаю подробно в деталях что
со мною случилось подробно в деталях что
со мною случилось подробно в деталях стоп
ты говоришь мне испуганно стой ты трёшь свой лоб
ты говоришь мне испуганно стой ты морщишь лоб
ты ищешь слова подбираешь с трудом слова
ты привыкла что ты всегда и во всём права
ты говоришь мне нечем дышать болит голова
ты говоришь мне устала болит голова
и я тебе верю конечно болит голова
приляг отдохни ты устала болит голова
приляг отдохни
я складываю слова
строчка за строчкой как волны одна за другой
вдохновения не бывает бывает боль
«оглянувшись, окаменеешь…»
оглянувшись, окаменеешь, врастёшь в пейзаж.
станешь известняковой фигурой, дура.
ни к чему тебе это прошлое, эта блажь,
неудачный эксперимент демиурга.
оглянувшись, осатанеешь, забудешь свой
долг перед богом, родиной и семейством.
иными словами — раздружишься с головой.
впрочем, — это такая фича, такое свойство.
«у диких скал мой ангел отлетал…»
у диких скал мой ангел отлетал,
точнее долетался. рухнул в бездну,
в пучину вод (прости-прощай, болезный),
так словно некто кыш сказал, исчезни.
и он исчез — навечно, наповал.
у тёмных скал мой ангел рухнул вниз
стремительным оплавленным икаром.
бесславно сгинул, почитай задаром,
свинцовым камнем стал и сизым паром.
и тишина. и только лёгкий бриз.
«купи себе украшения для пупка…»
купи себе украшения для пупка
сделай на гениталиях пирсинг детка
руки раскинь в накрахмаленные облака
урони своё тело гибкое юное терпкое
прими меня в долю в дело на «раз два три»
улыбка твоя торжественна и прекрасна
плыви по волнам своей прихоти раствори
злую реальность в судороге оргазма
«живи в ожидании марта, апреля, мая…»
Холодно, как в аду.
Д. Мурзин
живи в ожидании марта, апреля, мая.
зима тебя измотает, сомнёт, сломает,
вывернет наизнанку, загонит в кому,
заставит взглянуть на многое по-другому,
вынудит осознать непреложность стужи,
выудит из подкорки животный ужас,
страх перспективы не дотянуть, не выжить —
поскольку ты измочален, истошен, выжат,
чуждою волей исторгнут в пространство лимба,
в котором тебе остаётся — издохнуть, либо
ждать избавленья, в точку себя сжимая —
тянуть до начала марта, апреля, мая.
«листом осенним упадаю в снег…»
листом осенним упадаю в снег.
холодный синий и заиндевелый.
и что со мною ты теперь не делай —
топчи, стучи, пинай пустое тело —
я не отвечу, потому что слёг.
листом осенним падаю в сугроб.
мне Мнемозина прописала спячку.
мне амнезия — друг и брат, и врач, но
не бей так сильно — тело не бревно,
скорей потенциальный корм для рыб.
…когда весна взломает панцирь льда,
набрякший лист продолжит погруженье
в небытие. холодная вода
всё поглотит — ни тени, ни следа,
ни раздраженья.
«Как будто мы с тобою на распутье…»
…Как будто мы с тобою на распутье.
Как будто ты со мной опять на «Вы»…
Ожесточённый ветер вертит, крутит
Листву и сор, сметает с мостовых,
Взметает в стылый воздух. Что-то будет?
Спешат укрыться птицы. Жмутся люди
К домам поближе. Нам с тобой, по сути,
Не нужно это всё. Ещё чуть-чуть и…
В пять двадцать поезд. Улицы пусты.
И мы с тобой пока ещё на «ты».