Проскользнув в дверь, они стояли в нише, пока окончательно не убедились, что в саду никого нет.
— А ты хорошо умеешь прививать? — спросил Гриша.
— Еще бы! Дедушка научил, — ответил Ваня. — Да ничего мудреного в прививках и нет; главное — нужна практика. Прививки может каждый делать. Только нужно иметь острый, как бритва, нож. Вот смотри. Это окулировочный нож. Видишь, лезвие сверху закруглено, а с другой стороны имеется узкая лопаточка. Этой лопаточкой надо кору отколупнуть после разреза. Окулировка — это прививка глазком. Возьми-ка черенок и посмотри. В том месте, где листок прикреплен к ветке, за первую половину лета образуется глазок, или почка. Из этого глазка, если его привить на кору дикого подвоя, вырастет целое дерево. Окулировать можно два раза в году. Весной и летом — в конце июля. В это время в деревьях начинается второе сокодвижение и кора легко отстает. Самые лучшие глазки не сверху черенка, а в середине. Только срежешь с дерева черенок, нужно быстро удалить все листья, но так, чтобы небольшая часть черенка, на котором лист держится, осталась. Теперь смотри. Вот ветка этой яблони — подвой. На нее мы и будем прививать черенок. А это привой. — Он выбрал принесенный черенок. — С него я срежу глазок. Смотри в оба.
Ваня взял черенок в левую руку, а нож в правую. Отступая ниже почки сантиметра на полтора, сделал поперечный надрез. Затем на таком же расстоянии сделал надрез над почкой и, уже не снимая ножа, повернул его острием к глазку и провел ножом до нижнего надреза. Почка с узким щитом коры отделилась от ветки.
— Вот это и есть глазок, — сказал Ваня. — Держать его надо летом за хвостик, который от листа остался, а сейчас за края. Пальцами ни-ни. Теперь на подвое надрезаем кору поперек и вдоль. Получается буква «Т». После этого надо немного отогнуть кору и вставить глазок.
Гриша внимательно смотрел за движениями рук товарища.
— Теперь разрез надо завязать мочалом. Глазок не завязывать, а только разрез. Это и будет окулировка. Понял? — спросил он. — Я тебе для примера показал, а вот смотри, я сейчас по-другому буду делать, копулировкой. Черенки заготовлять надо с осени или в конце зимы. Хранить до прививки в холодном и влажном месте прикопанными в песке или в земле. Весь секрет здесь заключается в правильном косом срезе на подвое и привое. Затем делается небольшой расщеп, выше сердцевины, и срез черенка прикладывается к срезу ветки так, чтобы язычок расщепа вошел в другой расщеп.
— Это самое главное при копулировке. Если кора с корой сойдутся, то черенок быстро приживется, — пояснил Ваня. — Ну, затем, конечно, надо опять мочалкой завязать и садовым варом замазать, чтобы ни влага, ни воздух не попадали в ранку.
Привить несколько черенков в крону взрослого дерева для умелых рук Вани не представляло большого труда. Разыскав антоновку, он уверенно принялся за дело. Наискось срезав одинаковую по толщине с черенком ветку, он быстро сделал такой же срез на черенке. Затем слегка расщепил ветку и черенок чуть выше сердцевины и ввел образовавшийся язычок на черенке за язычок на ветке. Черенок слился с веткой и мог самостоятельно держаться. Ваня внимательно проследил за тем, чтобы край коры черенка совпал с краем коры ветки, так как именно в этом заключался успех быстрого срастания.
Дальнейшая работа не требовала опыта, и все-таки Ваня не доверил ее приятелю. Он сам завязывал место среза мочалкой и тщательно замазал варом.
Мальчик успел привить три черенка, как вдруг пронзительно взвизгнула железная дверь в противоположном конце сада. Между деревьями замелькали фигуры людей.
Как подкошенные, упали ребята на землю. «Попались! — мелькнуло в голове. — Бежать!»
Ваня хотел вскочить, но его удержал Трубач.
— Лежи. Нас не видно, — прошептал он.
Они прижались к толстому стволу и замерли.
Действительно, немцы не заметили ребят. Они прошли по саду до калитки, через которую проникли мальчики.
Трое солдат с автоматами наизготовку окружали двоих, одетых в рваную штатскую одежду. Сзади шел немецкий офицер.
Когда вся группа была недалеко от ребят, Гриша чуть не ахнул. Он хотел узнать, кого ведут немцы, но лица арестованных были в таких кровоподтеках и синяках, что узнать людей было невозможно.
Арестованные согнулись и еле передвигали ноги, словно несли на плече не лопату, а тяжелый, непосильный груз.
Группа вышла через калитку.
Ваня посмотрел на Гришу широко открытыми глазами и понял, что тот тоже догадался, куда и зачем повели арестованных.
— Кого это? — прошептал он.
— Не узнал. Кажется, не наши.