- А как мы свяжемся, если этот номер больше нельзя использовать? Может через Хеду? - спросила я и тут же мысленно обругала себя за глупость - ну какой брат станет так рисковать жизнью сестры, втягивая ее в незаконные встречи? Однако оказалось, что мы не смогли бы воспользоваться помощью Хеды в любом случае.
- Ее муж запрещает ей использовать комм, так что она перестала его носить.
- В смысле «перестала носить»? - не поняла я, мне казалось, что остаться без комма - это все-равно что стать бесплотным призраком, хуже чем остаться без руки. - А как же двери? Как она из дома выходит вообще?
- Ну..., - Ибрагим замялся, явно не желая затрагивать эту тему. - Ну, короче, она почти не выходит из дома, да и ей это и не нужно, - быстро добавил он, заметив мой взгляд. - Все что ей надо - ей принесут, ну, в крайнем случае ее сопровождает кто-нибудь из мужчин семьи, старшие сыновья мужа, к примеру.
- Но это же...как же...ты...не против?
- Просто ее муж старой закалки, так сказать. Очень строго следит за домашними, особенно за женами, ведь женщина - это показатель чести семьи.
- И что? Как это связано с коммом? И что бесчестного в свободе передвижения?
- Я знал, что тебе будет трудно это понять, - тяжело вздохнул Ибрагим. - Вот ты говоришь о свободе, но женщина не бывает свободна, в твоем понимании, по крайней мере. Просто мужчина имеет и свободу, и большую ответственность. В отличие от него женщина, она как родилась, с этого дня за себя не отвечает - за ней стоит отец, дедушка, брат. В общем, кто-то из родственников-мужчин. Женщине самой искать мужа, что-то решать, что-то делать - не дано. ... Получается, что ее зависимость - это свобода от выбора, от ответственности.
Я не знала, что сказать ему на это. Для меня его слова звучали как дикий бред, похожий на то, что несут наши церковники. Как-то раньше я не замечала, что друг детства считает свою сестру неспособной жить самостоятельно. Я не могла понять - он всегда думал так о женщинах или это на него повлияла служба в Охране? Скверное предчувствие охватило меня с новой силой.
- Если у вас так все переживают по поводу чести, то как ты относишься к казням из-за абортов? - мне важно было это услышать.
- Софи...
- Нет, скажи. Я хочу знать - ты оправдываешь их, например, ту последнюю, что случилась у нас недавно?
- Конечно, мне было жаль ту женщину и ее детей! Но...все не так просто. Ее не рождённого ребенка мне тоже жаль - он невинная жертва. Его мать тоже в какой-то степени. Но думаю, ваши люди поступили правильно. Ее смерть - ужасный пример, способ устрашения для других. Подобные единичные убийства позволяют спасти все общество, сохранить традиции, мораль и порядок. Этих женщин нужно наказывать, иначе убийства младенцев станут обыденным делом.
Я подозревала, что он скажет нечто подобное, но все равно было горько слушать, как он говорит о необходимости казней. Смерть мамы Аксиньи не казалась мне вынужденным злом, и я сказала об этом ее дочери всего пару часов назад. И теперь мой друг говорит такое. К счастью от необходимости отвечать на его слова меня спас сигнал комма. Кто-то прислал Ибрагиму сообщение, прослушав его он, сообщил, что нам пора покинуть Зал Достижений.
- Давай договоримся встретиться здесь через две недели, на следующей у моего брата день рождения, так что я не смогу. А через две - нормально, если что-то сорвется, я дам тебе знать. Что скажешь?
- Хорошо, через две, так через две.
Больше мы ничего друг другу не сказали, молча вышли из Зала, Ибрагим закрыл дверь. Он сделал движение мне навстречу, будто хотел обнять меня, но видимо передумав, просто кивнул и резко развернувшись, зашагал в сторону лестниц.
Мне было грустно, не этого я ждала от нашей встречи.
***
Вечер воскресенья я провела с древним планшетом. Сказала папе, что хочу пораньше лечь спать - дескать, устала от всех этих собраний, отработки, и прочая. Но на самом деле я хотела подумать над сложившейся ситуацией, как я дошла до того, что одновременно начала посещать собрания ГВРК и встречаться тайком с другом детства, ставшим Охранником? В итоге я просто открыла раздел с древней музыкой и прослушала ее до полуночи.
Утром, еще не открыв глаза, я почувствовала, что что-то изменилось, лишь позже до меня дошло, что норму кислорода восстановили, как и обещали - в понедельник. Из-за изменения режима работы, мне пришлось вставать раньше минут на сорок. Вчера вечером я была опустошена, но вопреки предостережениям церковников древняя музыка оказывала поистине целебное воздействие. Я спала крепко, ГВРК не мучило меня в кошмарах, как и страх из-за встречи с Ибрагимом.