- Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое, - с придыханием процитировал следующий на очереди, заставив меня комплексовать еще больше.
- И потому надобно повиноваться не только из боязни наказания, но и по совести, - закончил цитату отец Георгий. - Итак, Николай, а какая твоя любимая цитата о власти?
Молодой мужчина, сильно покраснев, пробормотал что-то про то, дескать, Сталина уже сказала его любимую строчку.
- Вот ведь совпадение! - с улыбкой сказал церковник, несколько человек, в том числе Попиаров, рассмеялись, из-за чего Николай покраснел еще сильнее, а я почувствовала неприятную тяжесть от осознания, что приближается моя очередь.
- Ну ладно, следующий, Анастасия, твоя цитата.
- Мною цари царствуют и повелители узаконяют правду; мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли.
- Очень хорошо, какая красивая цитата, не правда ли? Кто дальше?
Все время, пока мы слушали оставшихся людей передо мной, я судорожно пыталась припомнить нечто не использованное. Патриарх действительно часто цитировал фразы про святость власти, проблема была в том, что они все были похожи одна на другую.
Наконец, высказался Попиаров (Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело) и очередь дошла до меня, я уже было раскрыла рот, чтобы повиниться в своей дырявой памяти (решила, что не стану повторять маневр Николая, притворяясь, что мою «любимую цитату» уже сказали), но тут отец Георгий совсем неожиданно преподнес мне подарок.
- Что ж, вот и славно, я, в свою очередь, хотел бы поделиться своим любимым высказыванием, если вы не против...
- Но, отец Георгий, ведь София еще не привела нам свою цитату, - прервал церковника Попиаров из-за чего мне сразу захотелось его придушить.
- Я думаю, что на сегодня мы не станем требовать от Софии активности, пусть она привыкает постепенно. Вы были завсегдатаем подобных встреч в своей старой Церкви, так что вас сложно назвать новичком, в полном понимании этого слова. В отличие от Софии, - вот честно, конкретно в этот момент, я почти любила отца Георгия.
- Что касается меня, то моя любимая цитата, пожалуй, вот эта: «Страшному наказанию подвергнутся те, кто противятся высшей власти: Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример, - так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти».
- Вслушайтесь только «блудодействовавшие города... подвергшиеся казни вечного огня» - что это, как не описание участи мутантов, сгоревших в Катастрофе? И далее «и такая же судьба ждет мечтателей», оскверняющих плоть, отвергающие начальство, злословящие власть - что это как не описание нынешних врагов человечества? - участники собрания одобрительно загудели.
После этого «официальная» часть собрания закончилась, а неофициальная заключалась в том, что собравшиеся по очереди рассказывали, чем им запомнилась эта неделя, что их потрясло, что понравилось, или, наоборот, огорчило. Остальные выражали ораторам поддержку или давали советы, все это было почти по-семейному. Сталина высказала благодарность властям за «обретение новых друзей», что несколько контрастировало с первоначальной реакцией их семьи на уплотнение. Попиаров же вместо благодарности, пожаловался на свое начальство, не отпускающее его на молитвенный перерыв.
- Что в кор-р-не несправегливо, почему мое желание быть ближе к Богу менее важно, нежели желание иноверцев? - большинство на эти слова промолчало, неодобрительно покачав головой. Спор о «привилегиях магометян» был старым, и власти недолюбливали, когда кто-то из особо ретивых православных в очередной раз поднимал эту тему. Но были и те в числе собрания, кто поддержал недовольство Ивана Витальевича.
Когда очередь дошла до меня, я не мудрствуя лукаво, похвасталась успехами нашей бригады в выработке повышенной нормы, попутно поблагодарив начальство за оказанное доверие. Мне кажется, отец Георгий при этих словах чуть прослезился. Собравшиеся даже похлопали, влиться в коллектив церковной молодежи оказалось совсем нетрудно. Когда все высказались, отец Георгий пожелал нам хорошего выходного дня, дав напутствие не забывать о вечерней и утренней молитве, после чего все начали расходиться. Треть собравшихся осталась подле отца Георгия, очевидно, желая получить еще какие-то напутствия от церковника. Я и Сталина одновременно поднялись со своих стульев, дочка Крысы, как ни странно, не присоединилась к жаждущим внимания церковника, поэтому мы вдвоем вышли к эскалатору.