Сутки строителей жизни показали мощность калийного завода. И преступление давать 40-50 тонн вместо заданных 80 тонн - вместо использования всей мощности. Организовать Движение жизни по-настоящему, обуздать консерваторов, разбить саботажников и вредителей - обязанность руководства и номенклатуры. Это надо сделать со всей решительностью».
«Забавно, - подумала я, - с нашей нынешней сверхнормой на работе, мы то же стали участницами Движения жизни, по сути. А может так и добывались все их рабочие рекорды? С помощью экспериментальной еды и проблем со сном». Многие горожане еще завтракали, так что на эскалаторах было пустынно. Доехав до Центра, я не спеша прошлась вдоль магазинов, не обращая внимания на витрины. Приходилось сдерживать себя, чтобы не перейти на более быстрый шаг - энергия от коктейля требовала выхода, хорошо хоть, что вечером мы с папой погрузимся в Игру. Берег моря явно многослойная опция, так что сил потратиться немало, может даже усну нормально. От Игры с папой мозг резко перескочил к думам о встрече с Ибрагимом. Еще неделя впереди, мы толком не поговорили тогда, и уже успели повздорить. Стоит ли продолжать эти встречи? В глубине души я знала ответ, боги, я его знала еще до первой тайной встречи. Но так хотелось вернуть частичку своей прежней беззаботной жизни, когда не было тайн, угроз, Моралкома и прочего. Мне хотелось, как раньше - пройтись с Ибрагимом по Центру, болтая о всякой ерунде: сериалах, работе, его учебе. Смеяться над очередным «шедевральным» роликом о дефектных или Движении жизни. Не думая о будущем. Не боясь.
Я остановилась возле перил, и, облокотившись, полюбовалась открывавшимся видом - три этажа и мерцающий купол - самое большое открытое пространство в городе. Тяжело свыкнуться с собственным бессилием что-нибудь изменить.
- Девушка, у вас пятно на юбке, внизу, в районе колена, - вдруг сказала мне какая-то пожилая женщина, остановившаяся рядом. - Нельзя быть такой неаккуратной, а то останешься в дефектных навсегда.
- Спасибо, не заметила, да, как приду домой - постираю.
- Так чего ты ждешь, сейчас и иди - не позорься, - не унималась доброжелательница. Не желая спорить с чокнутой блюстительницей чистоты, я пошла в сторону лестниц, ведущих к кабинету Берковского. Приду пораньше, ничего страшного. Над головой пролетела «табуретка», так низко, что казалось еще пара сантиметров и она бы «чиркнула» меня по голове.
- Ой! Чуть не пришиб девчонку-то, - заметил идущий рядом мужик. - Неполадки с дронами у них там что ли? Не испугалась?
- Да нет, все нормально, - мною овладела странная апатия, так что я и правда ничуть не испугалась.
- Ну ладно, - мужчина ушел вперед, а я медленно, прогулочным шагом, продолжила свой путь.
В итоге, на встречу я пришла одной из первых. В комнате сидело несколько человек, включая Аксинью. Девушка приветливо мне улыбнулась, но потом, очевидно, вспомнив о моем предостережении, сразу отвернулась в сторону. Да уж, скрытная жизнь «врага человечества» явно не для нее. Свободных мест было полно, я села за тот же стул, где была на первом собрании. «А вдруг сегодня, Иосиф Владимирович решит поговорить о моей маме?». За эту неделю, промелькнувшую как пятиминутка инсоляции, я успела хорошенько обдумать случившееся на прошлой встрече ГВРК, и пришла к выводу - в целом, мне повезло, что первой жертвой терапии Берковского стала Аксинья. Нет, мне, конечно, было жаль ее до ужаса, но если бы Иосиф Владимирович решил сначала поговорить о моей маме - не уверена, что смогла бы сдержаться и не наговорить лишнего. А так...первый шок прошел, я готова. Более или менее.
Постепенно народ подтягивался, люди молча, занимали свои места - многие сели, как в прошлый раз. Последним в «класс» зашел радостно скалящийся Берковский.
- Всем здравствуйте, отличный день. Прекрасный день! Расположились? Замечательно! Я рад вас всех видеть, честно говоря, немного опасался, что после нашей первой встречи сегодня увижу полгруппы от силы, - Иосиф Владимирович рассмеялся, мы тоже, хотя лично мне было непонятно, кто из нас рискнул бы забить на распоряжение представителей Моралкома? Это ведь они нас сюда послали.
- Я уже говорил в прошлый раз и повторюсь, хоть наши упражнения могут показаться жестокими, но эти воспоминания, причиняющие вам боль, необходимо пережить снова и переосмыслить. Важно, чтоб вы осознали: ваша боль - не уникальна. Испытывать ее - не преступление, но чтобы жить дальше, надо примириться с прошлым, а это невозможно, не проговорив свою боль. Сегодня мы продолжим просматривать видео о ваших казненных родственниках, и сегодня это будет..., - мне страшно захотелось опустить голову, спрятаться, Берковский посмотрел на меня, улыбнулся и только мне начало казаться, что сердце вот-вот остановиться, как он резко повернул голову и позвал женщину, сидевшую справа от меня.