Письмо было ничуть не легче чтения. Еще перед тем как приступить к тренировкам на бумаге, я училась писать буквы с помощью программы на планшете. Там было все просто: проводишь пальцем по мерцающим точкам, и проявляется буква. И хоть работать с твердым экраном было непривычно, «писать» таким способом у меня получилось быстро.
Аудио-фрагмент с названием «прописи» предварял уроки настоящего письма. Как оказалось, это было пособие для детей, судя по всему, дети до Катастрофы должны были уметь читать и писать печатными буквами еще до прихода в школу. Что ж раз совсем маленькие дети с этим справлялись, то и я как-нибудь научусь. Приятный женский голос в клипсе советовал не заставлять ребенка писать больше двадцати минут, чтобы не заглушить его интерес к учебе. Прописи были ничем иным как картинками, которые надо было дополнить и/или перерисовать. Картинки были совсем простыми: квадратики, треугольники, кружки. По словам аудио-сопровождения, срисовывая эти фигуры, ребенок учился навыкам письма, поскольку все эти изгибы встречались при написании букв. Поскольку у меня уже был опыт рисования, мне казалось, что с фигурками никаких проблем не будет. Но это было большим заблуждением.
Пальцы не слушались и были словно деревянными, если с квадратами все было более-менее нормально, то кружки давались с трудом и были слишком вытянутыми. В прописях было много полукругов и закругленных палочек, очевидно, это были элементы написания разных букв. Понятно, что ребенку проще научиться писать не целую букву, а какую-нибудь ее часть. Сделать это аккуратно, то есть так, чтобы последний нарисованный элемент совпадал с предваряющей картинкой-примером, было сложно.
Вот, к примеру, сегодня я старалась прорисовать миленький домик с треугольной крышей. Какие раньше были забавные дома, сложно представить каково это - жить совсем отдельно от остального общества. Не в блоке/отдельной ячейке, а в своем доме. Наверно жутковато, случись что - никого не будет рядом, чтобы помочь. Опять же рядом не окажется и кого-то наподобие Людмилы Федоровны и Попиарова.
Домик вышел кривоватым, даже после трех попыток, представленных в прописи в виде прерывистых линий, последний вариант не был столь ровным, как предполагалось. Похоже моя работа на конвейере не развивает руки, так как это необходимо для письма. Закончив издеваться над прописью, я убрала бумагу в папку, а ручки в маленький контейнер. Мне захотелось снова взглянуть на картины древних художников. Стыдно признаться, но научиться так рисовать мне хотелось куда сильнее, нежели научиться читать и писать. Аудио-диктовка, помогающая создавать аудио-фрагменты и считать, ведя параллельный поиск в рунете, избавлял от необходимости читать, считать и писать самому. Другое дело, живопись. Это слово стало очередным открытием, заниматься живописью...посвятить жизнь живописи, искусство живописи. Звучит так внушительно, не то, что сортировка губчатого титана. Несмотря на то, что я пользуюсь дарами тайника уже несколько недель, я до сих пор не могу понять зачем было лишать людей всех этих вещей? Можно было понять, из-за чего запретили музыку предков мутантов. Понятно, что письмо и чтение попросту устарели, но что такого в практике чтения или написания, что из-за этого казнят людей? Не понимаю. А картины? Древние стихи? Почему не уделить искусству древних больше времени в школе? Какой от этого вред? Я не знала.
Открыв старый планшет, я вновь погрузилась в мир ярких красок древности. В мир живописи.
***
Может это сказалось погружение в многослойный морской берег вместе с папой, но в ту ночь мне удалось заснуть гораздо быстрее, нежели в предыдущую. Правда, к моменту, когда прозвенел будильник, я уже не спала - псевдоэнергия коктейля разбудила меня в полпятого, после чего я так и не смогла снова заснуть, просто пролежала с закрытыми глазами до времени подъема. «В следующий раз встану и посмотрю сериалы, потренируюсь писать, полюбуюсь картинками», - пообещала я себе мысленно. Все равно заснуть опять нереально. Папа в отличие от меня, поднялся однозначно не без труда. Вчера я не слышала, когда он вернулся домой, значит время было за полночь. Я уже устала без конца повторять ему, что вставать так рано вместе со мной необязательно, но сегодня не смогла удержаться, глядя на его мятое бледное лицо.
- Пап, ты бы прилег еще на полчасика, а? Ничего страшного не случится, если я схожу позавтракать одна.
- Хорошо, - неожиданно соглашается папа, видать чувствовал себя он еще хуже, чем выглядел. - Это только сего-о-одня, обещаю, - папа не выдерживает и так широко зевает, что меня с моей бессонницей даже зависть берет.