- Давай, до вечера.
На лестницах уже привычно малолюдно. Вот почему я буду скучать после возвращения нормального графика, так это по пустынным лестницам. На экранах кипел взрывным энтузиазмом ведущий новостей:
- «Наша страна - единственная в мире страна счастья. Минувший год вооружил нашу страну могучим историческим документом - уставом работников теплиц, открывшим путь к изобилию. Словно прожектором освещает идея Вождя пройденный путь и величественные перспективы страны. С его именем миллионные массы граждан НС неразрывно связали свое счастье, завоеванное в боях за русский мир.
Что обеспечило невиданные победы на всех боевых участках нашей необъятной Родины? В ответ на призыв Вождя Движение жизни словно пламя охватило страну. Ежедневно и ежечасно в этом пламени новые люди рождают чудеса, творимые новыми людьми, овладевшими новой техникой и погнавшими ее вперед. В этом пламени страна вырастила имена героев народного труда. Все ярче разгорается борьба строителей жизни на решающем участке производительности труда...».
Дальше можно было не слушать. В столовой я даже не стала садиться за столик - выпила свой коктейль за пару глотков и вернулась к лестницам. Интересно, коктейль для завтрака - он нормальный? Скорее всего, да.
По дороге на завод, я думала о последней встрече ГВРК. Слова Иосифа Владимировича не могли выйти у меня из головы: «Эгоисты, воздвигшие свои желания в абсолют», «совершить преступное деяние было для них важнее, нежели счастье, спокойствие, да что там спокойствие? Чем жизнь родных». Каким бы лицемерным гадом не был Берковский, в этом он был прав. Я постоянно рисковала жизнью папы, Кэти, даже Аксиньи. Мало мне было тайника, так я еще решила, что могу видеться с другом-иноверцем в пустом Зале Достижений. Там, куда Охранники водят своих любовниц. Это слишком. Следующая встреча с Ибрагимом станет последней.
Я поняла, что это решение уже зрело, где-то в глубине души и слова Берковского просто стали толчком, чтобы осознать и принять его. Дело было не только в опасности, которой я подвергала отца и друзей, но и в самом Ибрагиме, точнее в нас обоих. Мы изменились. Вот так просто. За какие-то несколько недель мы стали не то, чтобы чужими, но уже ...слишком разными. Мы и раньше имели расхождения во взглядах, конечно. Верили, думали по-разному, но не так. Тот испуганный мальчик, или даже тот избитый братьями парень не стал бы оправдывать казнь мамы Аксиньи. Я не винила друга детства за то, что он изменился. Не так, что «он сломался» и все в таком духе. Ибрагим просто хочет выжить. Как можно принять всю эту несправедливость - лишь начав врать самому себе, что так будет правильней, лучше для всех.
Разве я лучше? Уходить от реальности в Игру или прятаться в древних сокровищах - все, лишь бы не думать о завтрашнем дне, о своем будущем, не сулящем ничего хорошего. Я могла бы подыграть Попиарову или другому хлыщу, выйти замуж, как все, родить, как все, приспособиться, как это сделал Ибрагим. Ведь даже до открытия тайника я была «дефектной» и не стремилась измениться.
Расстаться с тайником я уже не могла, это стало частью меня, но встречи с Ибрагимом - другое дело. Мне кажется, что мы оба почувствуем облегчение, когда закроем эту страницу своей жизни, не так скомкано и черство, как в первый раз, а без ссор, и молчаливых упреков, просто осознав, что так будет лучше для нас обоих.
В бытовке царило какое-то нездоровое оживление - бригадницы суетились, хотя мы все пришли раньше обычного, громко говорили, нам с Кэти так и не удалось переговорить наедине до начала смены. Бригадир, в отличие от нас опоздавший на пять минут, с важным видом поздравил нас с успешным выполнением плана, заверив, что талоны на инсоляцию в этом месяце мы получим раньше обычного, может даже уже на следующей неделе. Обнадежив работниц, начальство удалилось, а мы, болтая и шутя, принялись за работу. Вскоре шутки смолкли, Влада включила сериал, остальные сосредоточились на конвейере. Обычно под непрерывный поток серебристой губки мне лучше думалось, но сегодня я бездумно отдалась титановому течению. Возможно, этот вакуум в голове возник благодаря увеличившейся скорости конвейера, вроде как проснулся азарт успеть разглядеть брак в этом потоке, словно это игра. А может это было из-за недостатка сна. Бригадницы вместе со мной двигались быстро, механически словно роботы. Даже когда принесли обед, мы не оторвались от полотна и работали до тех пор, пока Кэти не приостановила конвейер.
- Обед! Губка от вас никуда не денется, - подруга чуть ли не силком отодвинула Миру от конвейера.
- А? Обед, точно, - несколько рассеяно отозвалась молодая женщина на окрик Кэти.