Тут и мне, в свою очередь, стало неуютно, так что я, пробормотав что-то про усталость от смены, убежала в свой блок. Сталина обреченно вздохнув лишь кивнула на прощание, Попиаров сделав вид, что не заметил моего ухода, продолжал болтать.
«Бедная девушка».
Отца не было дома, очевидно таинственные доработки вновь заставили его задержаться. Вот уж кто настоящий ударник труда, хотя программисты не относились к Движению жизни, дескать, для выживания человечества их работа не имеет значения. Не знаю, по мне - без Виртура и без Игр, люди бы давно сошли с ума в этом подземном бункере. Ведь они столького лишились.
Записи на древнем планшете хранили многочисленные фотографии и картины, изображающие дома, улицы и города в разные времена и эпохи. И если раньше я горевала лишь по убитой природе и исчезнувшим деревьям, то теперь к этой горечи прибавилась печаль от потери наземных городов. Дома наверху были разными, они могли отличаться по высоте, форме, цвету. Некоторые выглядели гигантскими коробками: стремящиеся вверх или распластанные на земле, насколько я поняла так выглядели дома, возведенные незадолго до Катастрофы. Но были и другие, более древние, и мне они казались более красивыми: с изогнутыми крышами, куполами, башенками - они были настоящим рукотворным чудом. Церкви были особенно хороши, если бы наша выглядела так, может я ходила бы на службы с большей охотой.
Самое чудесное, что на планшете сохранились изображения и городов мутантов. Точнее их предков, и их дома тоже были очень красивыми. Трудно было поверить, что потомки людей, создавших подобную красоту, будут творить такие зверства.
Сквозь разнообразие картинок и фотографий, открывшихся мне, я поняла, насколько сильно города могли отличаться друг от друга. Некоторые были сплошным камнем и сталью, словно наши блоки. Другие утопали в зелени, их дороги обрамляли цветущие деревья, иногда прямо посреди города могли течь реки или быть озеро, удивительно и так красиво. С каждой новой фотографией во мне росла злоба на человеческую глупость и агрессию, погубившие такой прекрасный мир. Благодарность Вождю и Богу и раньше не особо явные, испарилась полностью: если бы тот Вождь был так мудр, как об этом говорилось, он бы сумел предотвратить Катастрофу, и нам бы не пришлось ютиться в гигантском подвале, трясясь от страха, что в любой момент он превратится в общую могилу.
Папа вернулся домой около полуночи, естественно, я не спала, но в спешном порядке пришлось делать вид, что да. Выключила свет, закрыла тайник. Папа, немного пошумев в прихожей, скрылся у себя, и наступила тишина. Вспомнив наставления Кэти, я решила хотя бы просто полежать с закрытыми глазами. Попытаться расслабиться. Раздевшись, я залезла под одеяло, Шурик тут же устроился у меня на груди, глухо мурча. В другой день это бы подействовало лучше любого снотворного, но сейчас мозг лихорадочно работал, голова гудела и кровь стучала в висках. «Надо расслабиться, просто дыши размеренно», - уговаривала я себя. Жар от тушки кота лишь добавлял дискомфорта, но сгонять его мне не хотелось. Так, поглаживая Шурика, я провалялась еще часа два до тех пор, пока под не забылась легкой дремой.
На следующий день папа снова поднялся ни свет, ни заря, чтобы позавтракать вместе со мной.
- Как спалось? - спросил он меня, когда мы встали на эскалатор.
- Нормально, а ты чего так задержался?
- Возникла кое-какая идея проекта, но прежде чем представить задумку начальству я должен набросать черновой вариант воплощения, а это нельзя делать в рабочее время. Вот и приходится задерживаться.
- То есть ты теперь каждый вечер будешь задерживать на работе? - прозвучало как обвинение, но на самом деле я беспокоилась за папу, он совсем себя не бережет. Только-только закончился его «месячник повышенной нормы», связанный с выходом Игры, так он сразу же стал разрабатывать какой-то новый проект, требующий переработок. Да еще и встает так рано, вместе со мной. Честное слово, отец выглядел так, словно это на нем экспериментальную еду проверяют: темные круги под глазами, и еще, он заметно похудел. В общем, как после затяжной болезни.
- Скорей всего, но это скоро закончится, - неопределённо ответил папа на мой вопрос.
- Ладно, тебе надо задерживаться на работе, но тогда хотя бы вставай попозже. Я прекрасно доеду до столовой одна, ты же так с ума сойдешь. Тебе надо больше спать! - с жаром принялась я уговаривать папу.
- Хорошо-хорошо, уговорила, - он рассмеялся моему пылу. - С завтрашнего дня я буду вставать как обычно, довольна?
- Уже кое-что.
Городские экраны крутили новый ролик на тему героического труда. Производственная лихорадка и сопутствующие ей успехи меня волновали мало, поэтому на обратном пути я слушала музыку, настраиваясь на очередную смену ударного труда. В действительности все вышло несколько иначе.