- Думаю, на сегодня видео хватит, - сказал, наконец, Берковский, выключая экран. - Вы все верно заметили насколько бурная реакция была среди граждан Союза на преступление Григория Шибурова. Как вы думаете почему?
Мы молча переглядываемся, не зная, как ответить на столь очевидный вопрос.
- Потому что это преступление против человечества, против выживания, ну и дети - это же самое мерзкое! - мужчина, первый отреагировавший на статью Григория, решился ответить.
- Все верно, - Берковский согласно кивнул. - Преступления против детей и угрожающие выживанию Союза являются самыми страшными, отсюда столь сильная реакция. К тому же, не забывайте, кем был казненный - важный рабочий, участник Движения, сколько надежд, сколько сил вкладывалось в его будущее и тут это предательство. Как и Истерики, содомиты являются больными людьми, но в отличие от первых, им проще контролировать свою гнилую природу. Давно известно, что молитва и позитивный настрой, вкупе с тяжелым трудом помогают избавиться от гнусных мыслей. Святым отцам не раз удавалось показать чудо исцеления раскаявшихся содомитов. Но Григорий Шибуров пошел по другому пути и не только сгинул сам, но и повлек за собой еще несколько растленных душ. Вы только представьте горе их родителей!
Куратор помолчал, давая нам переварить услышанное, Римма Владимировна, державшаяся во время показа, начала всхлипывать. Она что-то пыталась сказать, но слезы душили ее, поэтому все изливания оставались для нас непонятными.
- Но-но, - Берковский подошел к женщине и приобнял за плечи, Римма Владимировна тотчас уткнулась в ладно скроенный пиджак врачевателя душ. - Мы понимаем ваши чувства, моя дорогая, вашу боль. Нелегко смириться с предательством, и нелегко понять где кончается обида и начинается боль потери. Мы все через это прошли. Что я хочу показать вам через просмотры этих роликов? В первую очередь, я хочу, чтобы вы научились понимать реакцию граждан НС на преступления, караемые казнью. Чтобы вы научились отделять ярость, направленную на вашего казненного родственника от чувств, которые общество испытывает к вам. Ведь в первую очередь вы сами вините себя, что не смогли вовремя распознать болезнь или тягу к преступным замыслам у родного человека, что не смогли помочь ему, а вместо этого дали возможность навредить НС. Проецируя эту вину на других, вы начинаете видеть ненависть окружающих там, где ее нет!
«Что за бред! - подумала я, - Детей «врагов человечества» всегда гнобили, да и сестёр содомитов я думаю тоже. Он думает, что сможет внушить нам, что наши воспоминания, наша реальность - ложь?».
- Я понимаю, многим из вас кажется, что вы видите негативное отношение к себе со стороны коллег, соседей из-за своих родных, но сейчас, я хочу чтобы вы хорошенько обдумали мои слова - постарайтесь вспомнить случай, когда вам прямо говорили о своей ненависти к вам. Не на следующий день после казни, а спустя неделю, месяц, год. Первоначальная реакция окружающих вполне понятна - чем страшней преступление, тем больше ярость граждан. Естественно, что близкие к казненному становятся мишенью, но это лишь отсвет преступления. Спустя какое-то время люди и не думают обвинять вас, вы сами делаете это за них, памятуя первоначальную реакцию - вот в чем состоит ошибка большинства родственников казненных. Вот что мы постараемся исправить в вашем мышлении. Вы должны научиться снова доверять гражданам НС. Без этого доверия невозможно полноценно служить своей стране. Подумайте об этом, хорошо? На сегодня все, до встречи через неделю, - мы потянулись к выходу, Римма Владимировна осталась на месте, куратор что-то успокаивающе говорил ей, поглаживая по голове. Выходя я заметила жадный взгляд Аксиньи - девочке явно хотелось обсудить со мной слова Берковского, но она сумела перебороть это желание и отвернувшись пошла быстрым шагом к эскалатору. Я задержалась у дверей, делая вид, что поправляю косынку - мне хотелось подождать пока остальные участники группы разъедутся по своим направлениям. Из комнаты доносился мелодичный голос Берковского, продолжавшего утешать Римму Владимировну. «Какой он все-таки гад. Хочет выставить нас какими-то сумасшедшими. Неужели это может сработать? Неужели кто-то в конце концов поверит ему?».