***
Когда я подъехала к Залу Достижений, он уже был там, стоял, прислонившись спиной к одной из колонн. Заметив меня, Ибрагим кивнул в сторону служебной двери. Я неторопливо пошла в том направлении, хотя мне хотелось бежать из-под пристального взгляда камер. Хоть Ибрагим и говорил, что они лишь для видимости, под их дулом мне становилось не по себе.
- Привет!
- Привет, - друг детства был необычайно серьезен, и я поняла, что он пришел сегодня с той же целью, что и я. Отдельно друг от друга мы пришли к этому решению, но кто произнесет эти слова первым? Двери зала закрылись, бесшумно отделяя нас двоих от других граждан. Мы прошли немного вперед и остановились возле кресел, неубранных после очередного заседания. Помолчали, разглядывая потолок, стенды, экраны - все что угодно лишь бы не смотреть в глаза друг другу. Это молчание было не столько тягостным, сколько наполненным осознанием неизбежности расставания, горечью и одновременно благодарностью за все чудесные мгновения, проведенные вместе, за поддержку.
- Я скажу, кто-то должен сказать это. То, что мы оба поняли, Ибрагим. Эта встреча должна стать последней, - Ибрагим наконец повернулся ко мне, на миг я увидела того самого мальчика, испуганного и так нуждающегося во мне, но затем он тепло улыбнулся и кивнул.
- Я знал, что ты это скажешь, у меня бы не хватило духу - я же сам позвал тебя, просил о этих встречах, чтобы так...прости, Софи, я думал, что смогу, но все изменилось.
- Мы сами изменились, - я села на кресло, стоящее поблизости, Ибрагим занял соседнее. - Но я всегда буду помнить нашу дружбу.
- Знаю, я столько думал в эти дни, вспоминал как мы отрывались в детстве. Игру твоего папы, помнишь?
- Как ты постоянно проигрывал, а как же? - Ибрагим рассмеялся и на душе стало теплее. - Только вчера вспоминала.
- А помнишь, как мы записывали свои клипы на песню «Трудодрайва»?
- О-о-о, эта дурацкая группа, и мы все никак не могли настроить коммы, чтобы мы попадали в кадр по центру.
- А еще спорили на чей снимать первым.
- Ну больше из-за движений, которые ты никак не мог выучить.
- Потому что никто так не танцевал, я не хотел выглядеть глупо.
- Мы в любом случае выглядели глупо.
- Но было здорово!
- Да.
- Жаль, что у меня не осталось этого видео, - вздохнул Ибрагим.
- Ты стер его?! Мы же хотели посмотреть его вместе, когда нам стукнет тридцать.
- Да, но...это не я стер, Софи, это отец. Он удалил все файлы с моего комма, связанные с тобой. Хорошо, что я смог найти твой номер по базе.
- У тебя не осталось ничего связанного со мной? Ни одной фотки? - я не понимала почему от этой новости мне хотелось реветь. Какая разница, если мы сегодня прощаемся навсегда? Двигаться дальше одно, а так, чтобы у друга вообще ничего не осталось на память о тебе - это как-то неправильно. Хотя если меня поймают и осудят, Ибрагиму все-равно пришлось бы удалить все, связанное со мной. Проглотив комок в горле, я решила, что мы должны расстаться на правильной ноте. К чему вся эта бесполезная горечь?
- Знаешь, а у меня на комме все сохранилось, - сказала я подвигаясь к другу. - Не хочешь глянуть на наш шедевр?
- Еще спрашиваешь?!
Следующие полчаса мы смотрели наши жалкие попытки быть крутыми певцами, затем просто листали фотографии - большинство мы сделали в Центре. Море снимков, море воспоминаний, мы могли бы сидеть так часами, но Ибрагиму на комм пришел сигнал, похоже друга вызывали куда-то по работе. Я не стала допытываться, мне не хотелось знать, чем занимается в Охране Ибрагим.
- Мне надо бежать, Софи, прости, я бы хотел задержаться, но...
- Я все понимаю, конечно, тебе надо идти, - я отключила сохраненку, надев комм на руку. Горечь, отступившая при просмотре, нахлынула с новой силой. Мы оба неловко поднялись с кресел.
- Надо идти, - зачем-то повторил Ибрагим.
«К черту все, мы же прощаемся!». Я крепко обняла друга, Ибрагим, оправившись от неожиданности, обнял меня в ответ. Так мы и стояли, когда на комм Ибрагима пришел второй сигнал. Столько всего несказанного оставалось между нами, но жизнь вносила свои коррективы. Пришла пора расставаться.