- Тебе есть над чем подумать, София, а мне пора откланяться, все-таки уже поздно, - номенклатурщица поднялась, и вслед за ней, хотя провожать особо не требовалось - дверь блока находилась прямо за ее спиной.
- До свидания, буду рада узнать о твоих новых достижениях, - изящно напомнила она о надзоре.
- До свиданья, - дверь блока закрылась, обернувшись, я замечаю папу в дверях его комнаты.
- Ну как все прошло?
- Сложно сказать, с одной стороны - они рады, что я начала ходить на встречи церковной молодежи, с другой - недовольны, что я отказала Попиарову. Так что, нечто среднее.
- Полагаю, много зависит от того начнешь ли ты участвовать в жизни церкви полнее.
Я деланно-страдальчески застонала, показывая папе свое «желание» отрабатывать в церкви вместо Сталины.
- Ничего, не думаю, что это надолго, - постарался утешить меня отец.
- Что? Думаешь я выскочу замуж через недельку-другую отработки?
- Нет, - улыбнулся пап. - Скорее надеюсь, что у них найдутся проблемы посерьезнее моей незамужней дочери.
«Иногда он бывает таким оптимистом».
- Мне нужно забежать на работу, - папа берет свою кофту со стула. - Не жди меня, ложись, тебе завтра опять рано вставать.
- Но почти ночь на дворе, тебя вообще пустят работать в воскресенье так поздно?
- Они в курсе, все в порядке, не беспокойся об этом. Тебе надо подумать о своем здоровье и постараться лечь пораньше, а то я постоянно слышу, как ты ходишь у себя в комнате по ночам.
«Упс, а мне казалось, что я двигаюсь бесшумно».
- Ни о чем не волнуйся и постарайся уснуть, - папа быстро целует меня в лоб и убегает. Как бы мне не хотелось его порадовать, вряд ли я смогу последовать папиной инструкции. В эти выходные мне сложно расслабиться и не только из-за действия коктейля.
Раздражение. Вот что мучает меня, начиная со встречи церковной молодежи и заканчивая сегодняшней беседой с Хипокритовой. Раздражение копилось, бурлило где-то внутри, казалось, ещё немного - и я выплесну его прямо на номенклатурщицу. Они все так радуются моему исправлению...Ха! Это лицемерие, умение создать видимость послушания вроде бы простой способ жить без страха, но оно не проходит бесследно. Если тебя тошнит от этих рамок, даже имитация следования ним убивает в тебе все живое. Это как с экспериментальным коктейлем - суррогат, лишающий аппетита, так и здесь, видимость, лишающая тебя истинной жизни. Я не знаю, как можно жить иначе в нашем мире, да и можно ли? Что ты будешь делать, если единственное укрытие от бури - это тюрьма? Сгинешь в непогоду или станешь послушным заключенным? Ощущение безысходности сменяет раздражение. Ловушка из которой нет выхода - вот что такое Новый Союз. Огромная ловушка.
В мрачном настроении я забываю о своем обещании не погружаться из-за нагрузки на сердце. Достав Виртур, мне остается лишь выбрать опции. Пусть это будет море, только вместо сияющего яркого солнечного берега, я выбираю «туман на море». Мне хотелось чего-то под стать настроению, хотя мудрее было бы, наоборот, выбрать какую-нибудь благостную картинку - ту же опцию «сосновый бор в солнечный полдень». Но нет. Это был пугающий туман. И море.
После ослепительной вспышки перехода в виртуальную реальность, поначалу мне показалось, что у меня что-то стало со зрением - перед глазами стояла белая пелена. Все-таки к туману не так легко привыкнуть. С трудом разбирая дорогу я подошла ближе к морю, оно было спокойным. Огромная темно-серая субстанция, край которой терялся в тумане. От этого было тревожно. В туманном лесу было страшно из-за того, что я не могла разглядеть вещи, находящиеся рядом. Здесь меня больше пугало то, что я могу разглядеть в дымке над водой. Было ощущение что вот-вот и из нее покажется какое-нибудь чудовище. Монстр, появившийся результате радиации. Или чужой военный корабль. В общем, что-то большое и темное, что разрежет туман и нависнет над берегом. Сердце пропустило пару ударов, когда мне действительно померещилось нечто черное, мелькнувшее в белесой пелене. Несколько мгновений я до боли в глазах жадно всматриваюсь в туманную бездну, постепенно сердце усмиряет свой бешенный ритм, и я могу свободно вздохнуть. Чувство тревоги нарастает. Мне приходит в голову, что если я начну бросать камни, как мы делали с папой - это развеет напряженность. Это была плохая идея, я кинула всего один камень, и эхо зловеще отозвалось целой серией звуков. Я уже была готова к тому, что камень прилетит назад. Но все стихло и над берегом воцарилась тишина. Я медленно побрела вдоль берега. Песок, что в прошлый раз радовал своим нежно-желтым цветом превратился в грязный серо-коричневый студень. Разноцветные камешки поблекли, это был тот же пляж, но словно после длительной болезни...или умирающий. Может сейчас все моря так и выглядят? Может, еще хуже? Я бреду до тех пор, пока сердце опять не начинает колоть.