Сегодня вечером я открыла файл незнакомого художника, скорей всего мутанта (его звали Ван Гог). Цвета хлынули на меня с экрана, оглушая своей яркостью. Желтый, красный, синий; крупные черточки, вся картина словно из черточек - это был необычный художник, думаю, что даже в древности его картины выделялись из общей массы. После сегодняшней долгой смены сплошного серого это было как лекарство, то что мне хотелось на работе - море цвета. Я наслаждалась, не спеша рассматривая каждую картину. Меня очаровало небо на его картинах - оно было всех цветов: то нежно голубым, то густо синим; светло-зеленым или серым, ярко голубым с желтыми и белыми полосками. Эти картины не походили на фотографии, но от них веяло жизнью больше чем от видео-интервью наших новостей. Столько свежести, столько воздуха. Вряд ли человек, проживший всю жизнь под землей, сумел бы нарисовать так.
Уже привычно, за три часа до подъема, ко мне возвращается сонливость - убрав вещи в тайник, я засыпаю. Перед тем как провалиться в сон, я успеваю подумать о том, что нужно еще раз поговорить с Кэти, наверно поэтому мне снится подруга.
Мы с ней гуляем по Центру, как когда-то с Ибрагимом
- Зайдем в отдел шарфов? - предлагает Кэти.
- Давай, - соглашаюсь я.
В магазине Кэти проходит к дальней вешалке на которой висят полупрозрачные легкие шарфики разных оттенков. Судя по всему, ее внимание привлек красивый шарф зеленовато-голубого оттенка с золотистыми искорками.
- Очень красивый, хочешь прикупить себе обновку? - спрашиваю я.
- Ищу свадебный подарок для Миры, - отвечает Кэти. - Думаешь, ей понравится?
- Конечно, он так похож на цвет ее глаз, - во сне я не чувствую смущения или страха за подругу. Мы свободно обсуждаем отношения Кэти и Миры, их планы на свадьбу.
- Так здорово, что ты все-таки решилась сделать ей предложение, - говорю я и тут же слышу глухое бормотание внутреннего голоса: «Какая свадьба? Это же запрещено, это невозможно...». Но это мимолетное сомнение испаряется под напором энтузиазма Кэти. Скоро она подключает к выбору подарка для своей невесты весь магазин: покупатели всех возрастов и полов советуют ей ту одну, то другую модель.
- Какая же ваша подруга счастливица. Свадьба - это так здорово! - восклицает женщина средних лет, присмотревшись к ней повнимательней я понимаю, что это Людмила Федоровна, но выглядит она совсем иначе - в ярко-желтом платье с кокетливым бантиком в волосах. На губах улыбка, но не ее обычный злая усмешка, а настоящая открытая улыбка. Больше всего ее изменило не одежда, а именно эта доброта, лучащаяся из глаз.
- Ты ведь помнишь нашу свадьбу, дорогой? - обращается преображенная Крыса к мужчине, выбирающему шляпу. «Это ее муж, тот самый, которого она сдала», - понимаю я, хоть и совсем не помнила, как тот выглядел.
- Конечно, как я могу забыть самый счастливый день в моей жизни, - нежно говорит мужчина, целуя Людмилу Федоровну в висок, та по-девчоночьи хихикает в ответ.
- Ты права, Софи, я возьму этот, - подруга возвращается к зеленовато-голубому шарфику, который увидела первым. - Под цвет ее чудесных глаз. Жаль только, что он наверняка запачкается кровью...
- Что? - беспокойство поднимается во мне как волна. - Какой кровью?
- Из-за камней, - безмятежно отвечает Кэти. - Ты же помнишь, что нам разрешили сыграть свадьбу перед казнью и дали умереть вместе, правда чудесно?
- Что? - весь свет, яркие шарфы и одежды, окружающих разом темнеют и я вижу, что нас окружают закутанные в серые платки женщины.
- Вот твой камень, София, - неожиданно среди них возникает отец Георгий и протягивает мне камень.
- Ты должна, ты ведь ей обещала, свидетельница не может так подвести невесту!
- Что? - я беспомощно оглядываюсь, пытаясь найти Кэти в этом сером море прихожанок. - Кэти! Кэти! Где ты?!
- София, возьми камень, - повторяет отец Георгий и все вокруг начинают скандировать вслед за ним: «Возьми камень! Возьми камень!».
Расстроенная я протягиваю руку, но вместо камня церковник кладет мне на ладонь еще трепещущее сердце, истекающее кровью.