- Софи, - в дверях отсека стоит папа и смотрит на меня, в его глазах я вижу правду. И правда в том, что Кэти больше нет.
***
Отчаянье обрушивается внезапно, оглушая. Осознание, что ничего нельзя исправить, душит меня изнутри. Камень на сердце, есть, кажется, такое выражение, но тут скорее вся грудь превратилась в каменный панцирь и давит, давит... давит на нутро, выжимая надежду на лучшее. Слезы словно раскаленный металл горячат щеки.
Обняв меня за плечи, папа что-то напевает, пытаясь убаюкать меня как в детстве.
- Она успела обрести любовь, - шепчет он. - Она успела урвать кусочек счастья перед смертью, пусть это тебя чуть утешит, милая. Она сумела найти любовь в этом аду.
- Эта любовь ее сгубила, думаешь, оно того стоило?
- Не знаю, наверное, Кэти считала, что стоило - раз поставила на кон свою жизнь. Попробуй хоть чуть-чуть поспать, - просит папа в очередной раз. - Тебе стоит хотя бы попробовать, солнышко, завтра ... завтра вас будут допрашивать. Всех бригадниц, а тебя - в первую очередь, потому что ты была ее лучшей подругой, да еще и этот звонок перед смертью.
- Я остаюсь ее лучшей подругой, пусть даже она и ...ушла. Я не могу спать, как ты не понимаешь?!
Папа сжимает меня в объятьях так крепко, что становится трудно дышать.
- Софи, девочка моя, на тебя столько всего свалилось...Не думал, что все будет так сложно. Софи, мне надо сейчас уйти. Слышишь? - папа отстраняется и смотрит на меня, пытаясь понять слышу я его или нет. - Софи? Я должен идти ...без этого все будет напрасно. Я должен.
- Хорошо, - язык еле ворочается, мне тяжело говорить, но я все слышала и поняла. - Иди, я побуду одна, - папа недоверчиво смотрит на меня, он боится оставить меня одну - это ясно.
- Иди, пап, - повторяю я. - Все ужасное уже произошло, что еще может случиться? - почему-то страх перед спецами и Моралкомом исчез. Мне кажется, что начни они все разом ломиться в дверь - я и бровью не поведу. Но папу гложут сомнения.
- Как я могу оставить тебя сейчас? Нет, невозможно, но тогда... а вдруг они придут сегодня? - папа тоже думает о спецах.
- Иди, - мне все-равно сейчас рядом папа или нет, так что, если ему так нужно.
- Хорошо, - папа в отчаянье, но похоже он решился. - Я ухожу, но ты должна пообещать, что придешь на завтрак, а затем пойдешь на службу. Это очень важно. Пообещай!
- Обещаю, - не задумываясь говорю я, но папа не отстает от меня, пока я не повторяю обещание вновь и вновь.
- Я поняла, я приду.
- Увидимся на службе.
- А завтрак?
- Я пропущу, едь рано утром, чтобы не столкнуться с Попиаровыми.
- Ладно, - папа целует меня в лоб и убегает. Я остаюсь одна. Поскольку в блоке включен ночной режим, свет вскоре гаснет, но мне все-равно. Горечь постепенно заливает ядом нутро. Кэти. Кэти.
Почему?
Как же это...
Всю ночь я провела, сидя на том же месте, пытаясь осознать, что произошло. Ничего нельзя исправить, безумие, ничего не исправить - это самое страшное. Бессмысленно приговаривать, что все будет хорошо. Не будет. Все кончено. Как же хочется избавиться от этой боли хоть на несколько мгновений и почувствовать себя полноценным человеком, а не жалким существом, которое и может, что только скулить. Нам твердили, что боль - удел сильных, но это ложь. Боль делает слабым, беспомощным, безвольным. Отчаянье может и выливается иногда в резкие безумные выходки, но чаще вот так придавливает к земле, заставляя мечтать о несбыточном, словно это решение проблемы. Какое там решение, у катастрофы не может быть решения, она просто случается и все. Смирение - вот «решение» катастрофы. Но времени на это нет. Горечь, горечь, какая же горечь на сердце. Уснуть, и проснуться спустя века, а еще лучше, чтобы это все оказалось лишь дурным сном, я встану утром, а она жива.
Звонит будильник, и я не сразу понимаю, что происходит. Кажется нереальным, что в мире по-прежнему звонят коммы, кто-то завтракает, идет на работу - как может продолжаться вся эта будничная кутерьма так, словно ничего не произошло? Будильник вызывает раздражение, и я резким хлопком, чуть не сломав комм, выключаю его. Вдруг в комнате оживает телевизор, красное свечение - безальтернативный режим.
- Срочные новости! Сегодня в нашем городе произошло отвратительное ЧП. Две извращенки...
Я выбежала из дома так быстро, как только смогла. Но экраны вдоль эскалаторов вслед за телевизором транслировали ту же новость.
НЕТ.