- Добрый день, Софья Андреевна, - спокойно и даже с ноткой доброжелательности сказал мужчина. - Меня зовут Абакшин Захарий Степанович, я расследую дело вашей коллеги Екатерины Владимировны Казанчук.
«Говорит так, будто Кэти к нему обратилась по поводу украденной сумочки».
- Вместе с представителем Моралкома в лице старицы Ефросиньи я должен допросить вас, не волнуйтесь - это ненадолго, вы еще успеете вернуться на работу, - мне слабо в это верилось и мрачный вид старицы Ефросиньи подтверждал мои опасения.
- Вам понятно зачем вас сюда привели?
- Да, - ответила я ничего не понимая.
- Замечательно, присаживайтесь вот сюда, - он указал на стул, стоящий напротив своего стола. Сев я почувствовала, как кружится голова, только бы не упасть в обморок.
- Может воды? - участливо поинтересовался следователь, старица неодобрительно покачала головой.
- Что? Нет, спасибо, - ожидание допроса мучило меня всей тяжестью неизвестности.
- Что ж, как хотите, для начала представьтесь, пожалуйста.
- Софья Андреевна Васнецова, - послушно сказала я, не понимая зачем это нужно - всяко у него на руках уже моя заводская анкета.
- Хорошо, Софья Андреевна, вы можете сказать в каких отношениях вы состояли с Екатериной Владимировной Казанчук?
- Мы дружили, она была моей подругой, - плевать, что они думают о Кэти, она была удивительным человеком.
- Вот как, интересно, - ведущий допрос деланно взялся перелистывать страницы на своем планшете. - Вот у меня есть парочка снимков с ваших заводских камер. Узнаете? - он повернул гаджет так, чтобы я могла увидеть фото. Это оказалась запись с моих отработок на заводе - тогда, я, как и Ибрагим, работала по субботам на заводе. Именно тогда я подружилась с Кэти, собственно, из-за нее я и решилась идти работать на Титаномагниевый завод.
- Сколько вам было лет, когда вы познакомились с Казанчук?
- Четырнадцать, но при чем здесь..., - меня перебила старица Ефросинья:
- Мы знаем, что содомиты склоняют к своим извращениям неокрепших в вере юнцов. И мы знаем, что эта мерзкая тварь присматривалась к школьницам, пришедшим на отработку. Признавайся - она склонила тебя к содомскому греху уже тогда! Признайся и у тебя будет шанс на спасение души.
- ЧТО?! Это бред! - не выдержав я подняла голос, как эта чокнутая старушенция. - Мы были подругами, она никогда...со школьницами...она не приставала..., - я начала задыхаться и не смогла продолжить. Ефросинья брезгливо поморщилась, наблюдая мои конвульсии, а следователь милостиво поднес стакан с водой. С трудом мне удалось сделать пару глотков, дышать стало легче.
- Мы поняли, Екатерина Владимировна или Кэти, как вы ее называли..., - прозвище подруги в его устах отозвалось болью в сердце.
-...была вашей подругой, и, хотя вам тяжело осознать ее извращенную природу, мы не можем не спросить - были ли какие-то подвижки со стороны Казанчук к тому, чтобы совратить вас? Постарайтесь вспомнить, после вашей первой встречи - она звала вас к себе домой? Приглашала погулять после смены? Говорила комплименты вашей внешности? Позволяла себе дотронуться до вас?
- Нет!
- Вы уверены? А позже? Она позволяла себе какие-то вольности?
- Нет, мы дружили, она была мне как старшая сестра и никогда, слышите, никогда не пыталась совратить меня.
- Вот как, - повторил следователь будто разочаровано, и полистав еще пару страниц, подвинул планшет ко мне. - А что вы скажите на это?
Это была запись «табуретки», то вечер, когда мы с Кэти ехали на инсоляцию на переполненном эскалаторе. Как во сне я снова слышу голос Кэти:
- «Весело тут у нас, правда? - она протягивает руку и начинает наматывать на палец прядку моих волос. У тебя такие красивые волосы, чудесный оттенок! Не то, что мои серые пакли.
- Я бы не сказала, что у тебя серые волосы, скорее темно- русые.
- Все равно не такие яркие, как твои. Было бы преступлением постоянно прятать такую красоту под косынкой».
Старица начинает бормотать оскорбления в адрес Кэти, меня. Я разобрала лишь пару слов - что-то про «лживую» и «содомский грех».
Тем временем, Кэти на экране, аккуратно заправив прядку мне за ухо, говорит улыбаясь:
- «А мне нравятся твои веснушки», - на этом следователь останавливает запись.
- То есть по-вашему, София Андреевна, то что мы сейчас видели - это не гнусная вольность со стороны Казанчук?
Я не в силах ответить смотрела на застывшую улыбку Кэти с экрана. Я почти слышала голос подруги в голове: «Какого черта ты творишь, Софи?! Скажи им, что я - гнусная совратительница, что ты не подозревала о моей гнилой сущности. Ты знаешь, чего они от тебя хотят, так чего ты вытворяешь? Хочешь, чтобы тебя забросали камнями вместо меня? Не глупи, Софи, меня уже не спасти, но ты еще можешь выкарабкаться. Думаешь, я бы хотел, чтобы тебя казнили из-за дружбы со мной?!».