Я ничего не отвечаю на выпад Крысы, лишь стараюсь сдержать смешок при мысли о своей "распущенности". Очевидно, Федоровна принимает эти судороги за старания скрыть боль, поскольку на ее сухом личике расплывается довольная улыбка. Такая же была на ее лице, когда священник похвалил ее на службе за этот "моральный подвиг", раскрытие преступления мужа.
- Извините, я вижу сослуживца, мне надо с ним переговорить, - отец освобождает руку, и мы быстрее спускаемся к эскалатору, в надежде догнать мифического сослуживца отца. Я буквально чувствую, как становится легче дышать. Забавно, что Федоровна повелась на сказочку про коллегу. Мы встаем на «конвейер», люди вокруг уставились на экраны своих коммов, некоторые общаются с друзьями, другие смотрят какой-нибудь сериал. Я не включаю комм, а поднимаю лицо кверху и гляжу на слегка мерцающий купол. После Катастрофы воздух отравлен, люди вынуждены жить под землей или в герметичных куполах. В целях экономии ограниченных ресурсов, освещение повсюду слабое: что в жилых блоках, что на производстве.
Когда-то под городом, что остался на поверхности, были проложены шахты. В них добывали калийную соль. Глубокие норы должны были заполнить отходами производства, но по каким-то причинам не стали этого делать. Подобная ситуация грозила городу медленным оседанием и разломом зданий, однако жизнь внесла свои коррективы. Поначалу под землю перенесли часть производства, затем несколько жилых отсеков для сменных рабочих, а после Катастрофы здесь спрятался весь город. Так оплошность директоров прошлого обернулась для потомков благом.
Шахты и надстроенные над ними купола помогают избежать радиации. Что-то может и просачивается, но власти утверждают, что уровень в районе нормы. На здоровье больше сказывается отсутствие света и затхлый воздух, нежели лучевая болезнь. Наверное, сразу после катастрофы она подкосила множество людей, но сейчас ситуация с этим куда лучше.
Шум лестниц перекликался со свистящим шепотом воздушных фильтров. Гигантские баки, прогоняющие через себя отравленный воздух с поверхности, чтобы выплюнуть более-менее нормальный, висели над нашими головами как очередное напоминание, почему мы все скрываемся под землей. Поскольку на очистку воздуха уходила куча времени, и его самого требовалось много - у нас царила постоянная духота. В жилых блоках с утра еще было ничего, временами даже ощущалась металлическая свежесть, но вот в Центре и на эскалаторах дышать было тяжело. Воздух приходилось заглатывать порциями, а если народу набивалось много (а его всегда набивалось много), то начинала кружиться голова. Что делать, жизнь под землей и не могла быть суперкомфортной. Нам и так еще повезло.
Несмотря на постоянный ремонт, а может как раз из-за него, городские воздушные фильтры часто работали не в полную мощность. В такие моменты по рунету и телеинету объявляли о снижении концентрации кислорода в воздухе на 10 или даже 20 %. Один раз на моей памяти кислород убавили на 30 %, это была поистине жуткая неделя. Люди ходили медленно - словно все одновременно постарели на несколько десятков лет. Одежда липла к телу, постоянно хотелось пить, но от большого поглощения воды становилось тяжелее дышать. Эту неделю я проходила с больной головой, потому что ночью не могла заснуть, лишь ближе к утру проваливалась в тяжелую дрему на пару часов. Как же здорово было, когда уровень кислорода восстановили! Тогда мы поняли, как много значит для человека возможность дышать полной грудью.
Временами ходили слухи, что в том или другом городе воздухоочистители сломались и все горожане получили дозу радиации. Несколько лет назад был громкий суд над группой вредителей, намеревавшихся сломать фильтры столицы, чтобы убить Вождя. Он длился долго, но не потому что судьи не знали какой приговор вынести, просто так много человек хотело выступить с обвинительной речью, дабы показать, как сильно их возмутила попытка посягательства на святая святых - жизнь Вождя. Казнь транслировали в прямом эфире и потом еще долго крутили по телеинету.
Я пробегаю глазами по сторонам. Куда ни глянь - всюду серые разводы бетонных стен с облезающей стальной обшивкой. Трубы, тронутые ржавчиной, обмотаны грязными кусками поролона. Они спускаются сверху, переплетаясь между собой словно змеи. Было бы жутко, если не было б так уныло. Одно спасает - чтобы сделать обстановку повеселее, на стены Центрального купола часто транслируют видеозаписи или цифровые картинки, изображающие природу до войны. Природа. То, что погибло в ужасной Катастрофе, устроенной людьми. Сегодня это чудесный лес, зеленые пики елей упираются в голубое небо.