"Ты видела старых "дефектных" когда-нибудь?" - спросила недавно Владимира. Что будет дальше? Нас заставят вступать в брак силой? Всем, кто не вступил в брак после 16-ти, будут назначать пару?
Наступает моя очередь идти в исповедальню.
- Софи, будь осторожнее, - шепчет мне папа на прощание. Другими словами - "Не устраивай скандал".
Папа мог и не беспокоиться на этот счет, все время исповеди занимает монолог церковника, а я лишь тихо внимаю. Гнев странным образом переходит из состояния, пожирающего нутро пламени в леденящий комок ненависти. "Заканчивай болтовню - и дай мне уйти!", - прошу я церковника мысленно. Наконец он замолкает. Кажется, он принимает мое молчание за признак зарождающегося смирения, так или иначе он хвалит меня за внимание к его словам и отпускает восвояси.
Папа ждет меня недалеко от двери исповедальни. Как только я подхожу к нему, он снова берет меня за руку.
- Эй, рыжая, когда замуж выйдешь? - вдруг раздается у меня за спиной. Я хочу обернуться, но папа не дает этого сделать, он буквально тащит меня вперед - к выходу из церкви.
- Не обращай внимания, София. Не обращай внимания, так будет только хуже!
Я стискиваю зубы. "Куда уж хуже". Но в глубине души соглашаюсь с ним. Надо быть хладнокровнее, не показывать, что мне не все равно. Надо быть...как Кэти.
У эскалатора нам приходится разомкнуть руки. Папа едет в другом направлении.
- До вечера. Не дай этому утру испортить себе праздник.
Я лишь грустно улыбаюсь в ответ. Праздник как-то не ощущается.
Теперь наушники становятся просто драгоценным даром, я делаю звук на почти максимальную громкость, и прикрываю глаза, так что, если кто-то и хотел "направить меня на путь истинный", я этого не слышу. Природа до сих пор не вернулась на экраны, сегодня на них царит Патриарх. Путь до завода кажется длинней обычного.
Придя к своей бригаде, я попадаю в эпицентр жуткого скандала. Меня совсем не удивляет, что спорщицами оказываются Кэти и Владимира. Этого следовало ожидать.
- Давай, поведай мне, как ты счастлива, а то я не вижу этого по твоему загнанному виду! - кричит Кэти в лицо Владимиры.
- Не надо за меня беспокоиться, лучше о себе подумай! Ваши дни сочтены, так или иначе. Вы лишь пытаетесь делать вид, что вам все равно, но вы остаетесь ущербными, дефектными, вы вне общества. И рано или поздно за вами придут!
- Какая трогательная забота о нашей безопасности, - "умиляется" Кэти. - Хочешь сказать, что тебя твой брак радует? Скажи, я не поверю. Ты можешь пытаться врать себе и окружающим, но я знаю, что ты не хотела столько детей. Твой муж заставляет тебя стать матерью-героиней, поскольку это выгодно для его карьеры. Ты его не любишь, может никогда не любила, ведь этот брак устроили ваши родители. Ты говоришь, что я завидую твоему семейному счастью, но на самом деле - это ты завидуешь мне! Моей свободе. Что я могу не рожать пятерых детей, что приходя домой, я наслаждаюсь тишиной и покоем, о которых ты можешь только мечтать. Поэтому ты так ждешь, когда над нами начнутся репрессии, ты не в состоянии наблюдать нашей свободы. Не мы ущербные, а твоя жизнь, вот и все!
Это действительно все. Владимира в слезах убегает прочь. Мы молча смотрим на раскрасневшуюся Кэти, та смотрит в след Владимире. В этот самый момент, как в каком-то плохом кино, появляется бригадир.
- Так, что у вас тут за крики? Нам пора смену начинать, а вы ор развели.
- Все в порядке, Семен Денисович, небольшие разногласия среди коллег.
- Ну-ну, знаю я эти ваши "разногласия". Правильно сегодня патриарх сказал, что вы женщины слишком эмоциональные существа и нуждаетесь в мужском...
Тут под взглядом Кэти, бригадир резко замолкает и начинает что-то оживленно говорить о выполнении плана на сегодня.
Владимира так и не вернулась. До обеда все работают, молча, стараясь не смотреть друг на друга. Изредка обменивались короткими фразами, но все это по работе.
В обеденный перерыв Кэти подошла ко мне.
- Я перегнула палку, да?
Я кивнула, и подруга нахмурилась:
- Но ты ведь понимаешь, что я права?
- Понимаю, - снова кивнула я. - Просто... если раньше у нас были "разногласия", то теперь это может перерасти в подпольную войну.
- Думаешь, Владимира станет как-то мстить?