- Опусти голову ниже, так, теперь дыши. Дыши глубже. Подумай, сколько времени ты маялась от неизвестности, а это хуже всего. Сейчас ты пойдешь и узнаешь правду, какой бы она ни была, давай, Софи, соберись. Последний рывок - и ты свободна. Поедем домой, там на ужин нас ждет очередная клейкая гадость, ням-нямушки,- Кэти кое- как расположившись рядом, по-матерински гладила меня по голове. Через некоторое время мне стало легче, и я почувствовала себя ужасно глупо. Потащила подругу за собой, на другой конец города, в чужой район - и теперь вместо того, чтобы быстрее разобраться со всем этим сижу тут и ною.
- Ну как ты? Если хочешь пошлем все на фиг и поедим домой.
- Нет, прости, я уже все, то есть я в порядке,- поднявшись я пытаюсь пригладить волосы, наверное, стоит надеть платок, достаю его из сумки.
- Дай лучше я, - Кэти отбирает у меня платок и аккуратно надевает его, следя за тем, чтобы ни одна рыжая прядка не выползла наружу. - Ну вот, классно выглядишь, прям пай-девочка, да и только. Я буду здесь, ни о чем не волнуйся, слышишь.
Я киваю, меня начинает мутить, но решимость Кэти заразительна. Коридор, лестница, пролет и вот я перед дверью Ибрагима. На миг слезы застилают глаза, за годы нашей дружбы я была здесь всего пару раз, но это его дом. Там его семья. Стук в железную дверь блока отдается у меня в голове. Не проходит и пары секунд, как дверь распахивается и на пороге предстает одна из сводных сестер Ибрагима, Мадина кажется.
- Привет, мне на комм пришло сообщение...
- Здравствуй, София, - за спиной девочки возникает Амина - мама Ибрагима. Она бледна, за исключением правой скулы, на которой светиться густо замазанный синяк. - Мы ждали тебя, проходи.
Девочка молча отступает, давая мне пройти, и я ныряю в полутемный коридор. Амина ведет меня в большую комнату, в которой горит не стандартная люстра, из-за яркости которой я на миг теряюсь. Оглядевшись, я понимаю, что все мои страхи накатывают новой волной. Такое ощущение, что в этой комнате умудрилась поместиться половина мусульманского района. Там были братья Ибрагима со своими женами, их старшие дети, его родители и их родители и еще парочка совершенно незнакомых мне человек. Большинство из них было одето в черное.
- Добро пожаловать, София, присаживайся. Нам есть что обсудить,- пока отец Ибрагима говорил, я заметила маленькую табуретку, стоящую перед диваном. Как во сне я примостилась на неудобную сидушку, не зная, куда девать глаза. Ком в горле мешал говорить, поэтому я еле выдавила из себя приветствие, да и к чему слова и так все ясно. Ибрагим погиб от какой-нибудь дурацкой инфекции, они поди уже провели церемонию прощания с ним. Может Ибрагим передал мне сообщение? Ну почему в больницах отбирают коммы? Я ведь не успела даже услышать голос друга в последний раз.
- Думаю, ты теряешься в догадках почему я пригласил тебя сегодня?
Я лишь покачала головой, мне жутко не хотелось плакать при всех этих незнакомцах, но я ничего не могла с собой поделать, одна за другой слезы предательски пробегали, и вид странно спокойного отца семейства мелькал при их беге. Впрочем, он никогда не любил Ибрагима.
- Когда это произошло? - мне важно было знать, что он не мучился, я жаждала услышать, что в последние мгновения он не страдал.
- Что произошло? А! Когда Ибрагима выписали? Где-то шесть дней назад, - отец Ибрагима продолжал что-то говорить, но его слова доносились до меня приглушенно, словно из-за глухой стены. «Ибрагима выписали. Он жив! Слава Богу, с ним все в порядке».
- ...поэтому ты понимаешь, что ваши встречи вредят обеим нашим семьям...
- Что? - вырвалось у меня, он же не серьезно, я ведь только... как он сказал «шесть дней назад?». То есть он все это был дома и мог мне позвонить.
- Я сказал, что понимаю твою привязанность к Ибрагиму, но ваш брак мерзость в глазах Господа, мой сын помолвлен и ваше общение оскорбляет его невесту. Поэтому как бы ни было тяжело ты должна забыть Ибрагима и заняться своей судьбой.
Постепенно до меня доходит, к чему весь этот спектакль со всей семьей - отец Ибрагима хотел пристыдить иноверку, «пристающую» к его сыну с незаконными отношениями при ближайших родственниках, дабы показать, что он против «интрижки» сына. Хотя я уверена почти на сто процентов, он знает, что мы лишь друзья.
Внутри меня медленно закипает злость, решил сделать из меня похотливую дуру, портящую жизнь его сыну. А Ибрагим? Я чуть с ума не сошла, беспокоясь о его здоровье, а он так отплатил мне - вышел из больницы ни разу не позвонив. Мог бы хоть предупредить меня о намерениях своего отца. Черт, он мог через комм сообщить, что нам надо прекратить общение, а не подвергать меня этому судилищу.