- Ну, я поколачивал ее, как велит нам ...это...вера. В общем, учил уму разуму, так что второго мы родили. Она тогда опять... это самое, в больнице провалялась чуть ли не полгода, а я с дитем должен был сидеть - кошмар! А тут значит смотрю, с последним-то - с убитым. Я ведь сразу понял, что что-то не то, и вот проявил бдительность, а она - змеюка промутантская решилась дите убить, теперь вот мне придется одному все, одному, значит...».
Репортер сочувственно кивает, а затем обращается к зрителям:
- Напоминаем вам, что сегодня состоится казнь антисоветчицы, осмелившейся убить собственное дитя. Преступница объяснила свой грешный и противоправный поступок тем, что боялась за свою жизнь. Теперь мы передаем слово главе Комитета матерей-героинь - Татьяне Спиридоновой.
На экране возникает женщина, закутанная в платок, в окружении детей от совершеннолетнего до младенца на руках, их семь, а нет - восемь, я не заметила девочку, скромно сидящую в углу.
- Как глава Комитета, а в первую очередь, как мать, я хочу сказать, что преступлению этой женщины нет прощения! Как может жизнь матери быть дороже жизни ее ребенка? Мне вот тоже врачи говорили, что не стоит рожать третьего. Мол, давление у меня пошаливает. Но я не послушала, и поглядите на это чудо!
Женщина приподнимает младенца.
- Та антисоветчица заслуживает самой жестокой казни. А еще больше ее заслуживают мясники, что решились провести эту гнусную операцию. Мутанты истреблены, но их наследники-гадюки, до сих пор находятся среди мирных граждан Союза. Смерть «врагам человечества»! Смерть беспринципным ублюдкам, пытающимся разрушить с таким трудом сохраненный мир!
Далее мать-героиню в кадре сменяет какой-то номенклатрущик. Темный костюм, суровая решимость на загорелом лице: «Этот случай в очередной раз показал, что разгромленный и, казалось бы, уничтоженный враг, сопротивляется и будет еще сопротивляться через антисоветчиков. Рост нашей мощи, рост могущества НС будет не ослаблять, а усиливать сопротивление вредителей, ибо враги Нового Союза и есть враги всего прогрессивного человечества! Номенклатура не дает и не будет давать пощады антисоветским людям, пытающимся вести борьбу против Вождя и Веры. Номенклатура не даст ни малейшей пощады людям, встающим на путь подпольных, фракционных группировок. Чистка рядов граждан от всех чуждых, примазавшихся, разложившихся элементов, от всех нежелающих по-сталинстки бороться за линию номенклатуры - наша боевая задача».
Ведущий еще раз напоминает, что сегодня состоится казнь «детоубийцы».
- Ну, почему именно в нашей Церкви?! - не выдерживаю я. Папа сочувствующе кладет мне руку на плечо. По его лицу я вижу, что и его предстоящая казнь не радует. Думает ли он о маме в этот самый момент? Меня не было на ее казни, да и вряд ли я бы ее запомнила. А он видел, как убивают жену. Не знаю, как он смог вытерпеть это зрелище. Наверное, я бы кинулась под летящие камни, чтобы закрыть своим телом любимого человека. Но ведь поступи он так, я бы осталась сиротой, а все знают, насколько жутко в этих детдомах. К тому же с клеймом «дочь врагов человечества». Думаю, мама просила папу позаботиться обо мне, иначе он не смог бы так просто стоять и смотреть, как ее убивают.
- Нам все равно придется пойти туда, Софи, как бы ни было это тяжело, - папа обнимает меня, и на мгновение я чувствую себя в безопасности.
- Зайдем последними, встанем где-нибудь у двери, подальше от этого ужаса, хорошо?
- Как скажешь.
Но моему плану не суждено было сбыться.
Люди на эскалаторах мрачнее обычного, многие переговариваются вполголоса, «табуреток» прибыло - дроны кружат над головами людей, словно хищные птицы. На экранах транслируют утренний выпуск новостей, тот самый с матерью-героиней и номенклатурщиком. Помимо этого, включают материалы из других городов, где уже прослушали о нашей беде.
Прямо передо мной на большом экране возникает какой-то рабочий, за его спиной виднеется оборудование, но я не могу разобрать, что это за производство. Видно, что мужчина сильно волнуется, то ли в первый раз выступает по телевидению, то ли из-за того, что его отвлекают в разгар рабочего дня. Он торопится, и «пламенная речь» от этого несколько проигрывает:
- «Церковь и власти вынесли свой приговор, и это справедливое решение, это приговор народа. Вот. И сейчас, когда презренная детоубийца вот-вот понесет заслуженную кару, мы не можем на этом успокоиться. Нет-нет. Мы требуем немедленного предания суду тех, кто сделал эту богомерзкую процедуру. И мы будем работать еще лучше, да... еще четче, еще энергичнее, чтобы все антисоветчики поняли, как крепка власть Вождя и наше всеблагое государство».