- Ты спишь? Пошли тогда вместе в бытовку, там хоть лавки есть, - я старалась держаться бодро. Тут только дашь волю слезам и все, все поймут, когда вернуться с обеда, что я рыдала, да еще школьники вот-вот должны подойти, лучше я поплачу дома в подушку. Кэти подняла лицо, и я поняла, что она чувствует то же самое.
- Ты слышала все эти потоки грязи и эту чушь о «святости жизни ребенка»? Сгусток клеток для них куда важнее, чем живая женщина. Кто мы для них? Ходячие инкубаторы? Пизда на ножках..., - она брезгливо поджимает губы и на мгновение замолкает. Мне тяжело видеть ее такой угнетенной, меня накрывает странная смесь злости и апатии - чувство, когда ты ничего не можешь сделать.
- Знаешь, почему я сразу полюбила тебя, при первой же нашей встрече? - вдруг спрашивает она. Я лишь мотаю головой, с трудом вспоминая свою школьную практику и первую встречу с подругой.
- Ты ни разу не спросила меня, почему я не замужем. Честно, ты единственная из всех моих знакомых, кто ни разу не сказал мне, что я должна родить ребенка, пока не поздно. Мне кажется, что во всем оставшемся мире, ты единственная, кто меня понимает и принимает такой, какая я есть.
Кэти выглядела сейчас непривычно уязвимой, я подошла и обняла ее. «Старушка Кэти! Ты тоже понимаешь меня как никто другой, даже с Ибрагимом у меня не было такого взаимопонимания». Так мы и просидели весь обеденный перерыв, пока не пришли школьники. Класс Ибрагима, но его среди них не было. Поскольку я знала, что он уже вышел из больницы напрашивался только один вывод - Ибрагим устроился на работу, не закончив школу.
Такое позволялось лишь работникам Охраны.
***
Вечером по дороге на ужин нам продолжали крутить ролики, связанные с казнью, включая саму казнь. Правда по записи казалось, что мы немедля все как одна бросили камни, то есть исчезла заминка, и меня вырезали, оставили лишь вступительные слова Патриарха и церемонию отречения. Люди на лестнице охали, глядя на эти кадры, многие женщины плакали, когда девочка отрекалась от матери.
- Правильно, милая, эта стерва тебе не мать, - в сердцах сказала одна из плачущих возле меня, утирая глаза платком.
Мне не хотелось все это слушать, видеть, переживать заново, но парящие над головой «табуретки» не давали включить комм. Это было негласное правило, из тех законов о которых все знают, но они нигде не проговорены. Нельзя уклонятся от просмотров роликов правительства после крупных судебных разбирательств, выступлений Вождя или Патриарха или казней. В этот день затыкать уши и включать на комме развлекательные каналы чревато разбирательствами, да и нет ничего развлекательного в такие дни. Поэтому мы все смотрим на большие экраны, мусолившие «тему дня».
В столовой дела обстоят не лучше, потому что мы с Крысой подошли к столу в одно и то же время.
- Добрый вечер, Андрей Максимович, София, как смена? - и тут же, не дожидаясь моего ответа, она возбужденно начинает тараторить о сегодняшней казни. - Видели запись казни, как красиво вышло, я хочу сказать это ужасное происшествие, но Патриарх произнес такую сильную речь, и церемония отречения была такой трогательной, прямо веришь этой девочке. Хотя, конечно, расслабляться не следует, я думаю, что спецы все равно будут за ней приглядывать, все-таки яблочко от яблони, ну это не всегда сказывается, конечно, - добавляет она, замечая красноречивый взгляд папы. - Ну, по идее она еще такая юная, на встречах родственников казненных с ней поработают специалисты, ты вот, София, помнишь свои собрания?
- Мне было всего пять, я на них не ходила, - «чему я несказанно рада».
- А-а, - по Крысе заметно, что она считает это досадным упущением со стороны «специалистов». - В любом случае, такие собрания помогают родственникам врагов человечества влиться в общество, понять, что пятно на репутации их семьи можно смыть примерным поведением и беспрестанной работой на благо Союза.
«Да когда же ты заткнешься? Вон, еда остывает» - мысленно кричу я, но Людмила Федоровна все никак не унимается.
- А знаете, кто первым из правителей нашей Родины понял, что аборт - это страшный грех?
«Дайте угадаю».
- Святой Сталин, - не обманывает моих ожиданий Крыса, - Именно он запретил аборты и благодаря этому мы победили предков мутантов в Великой войне!
Собственно, за это Святой Сталин и почитался, хотя сейчас по прошествии времени мало кто знал подробности о той «Великой войне», любая война меркнет на фоне уничтожения большинства человечества.
- Святой Сталин очень любил детей, прямо как Господь, - теплые нотки, непременно возникающие в голосе Крысы, когда она вспоминала про Сталина, умиляли, она бы так о дочери говорила. Думаю, Сталина мечтала, чтобы мать любила ее хотя бы наполовину также сильно, как мертвого святого.