***
В комнате полумрак, косые отсветы играют на стенах. Их источником является маленькая лампа, проецирующая голограммы. Когда-то еще до моего появления на свет, папа подарил ее маме на день рождения. Тогда она проецировала только изображения нескольких видов цветов: букетик маленьких разноцветных цветков, сочетавших в себе фиолетовую кромку и желтую середину, я не знаю, как их называли древние, лично я зову их двуцветки. Также лампа создавала мерцающую копию крупных ярко-красных цветов с большими лепестками, еще были нежно-розовые цветы, представляющие собой мешанину из лепестков, и еще парочка видов, но их программа вечно заедала, так что определить их форму и цвет было непросто. Как рассказывал папа, маме лампа очень нравилась, она жалела, что голограмма не может передать аромат цветов. Среди ламп встречались и синтезирующие запахи, но они так напоминали обычные духи, что с трудом верилось, что это истинный аромат древних цветов. Поскольку электричество - ресурс ограниченный и плата за него велика, маме не удавалось часто любоваться цветами. Тогда родители решили усовершенствовать лампу, сделав ее менее энергозатратной, причем главную роль в этом процессе играла мама - папа разбирался в программировании, а ей лучше удавалось работать с электроникой. В итоге лампа не только стала поглощать меньше электричества, но и к ее набору цветов добилась голограмма, изображающая костер - пляшущий кусочек огня. До недавнего времени мне казалось, что лампа - это единственное, что хранило следы маминого существования, ее трудов, мечтаний. Появление в моей комнате тайника с книгами и планшетом рассеяло эту иллюзию, но все равно лампа оставалась чем-то особенным, и сейчас я наслаждалась минутами покоя, рассматривая бесконечный танец языков костра. Голограмма была добротной - с искрами и рассыпающимися поленьями, казалось, протяни руку и обожжешься.
Шурик устав от попыток поймать пламя улегся у меня на коленях и, свернувшись клубком, задремал. А я не могла уснуть, в голове метались воспоминания о встрече с Ибрагимом и его семьей. Не верилось, что наша дружба может закончиться вот так. Пусть я и всегда знала, что мы не сможем видеться, когда он женится, но я думала, что мы продолжим общение в рунете, а теперь... С одной стороны, я злилась на него, хоть это и глупо - он все-таки еще совсем ребенок. Да, глупо было ожидать, что он пойдет против семьи и мнения родителей ради нашей дружбы, но ведь он мой лучший друг, самый близкий друг. Опять же с другой стороны, наше расставание весьма своевременно - ведь если меня схватят, всех моих друзей и знакомых начнут таскать на допросы, а может даже накажут вместе со мной, объявив нас «экстремисткой группировкой». Эта деталь не давала мне покоя - папа пойдет под суд вместе со мной, Кэти также может попасть под удар - все на работе скажут, что мы близкие подруги, к тому же она и так неблагонадежная - «дефектная» женщина. Пожалуй, хорошо, что Ибрагим теперь не связан со мной, муж его сестры сможет отмазать его от суда в случае моего провала, его родные подтвердят, что мы перестали общаться.
Но папа и Кэти, как же быть с ними? Съехать от папы я не могу, так что он в любом случае пострадает из-за меня, а вот Кэти. При мысли, что мне придется намеренно поссориться с коллегой, ради ее безопасности, сердце болезненно сжалось о холода. Потерять всех друзей разом? Нет, я не смогу, не сейчас. Может через несколько недель или месяцев, если бы знать, когда меня разоблачат. В то, что мне удастся скрывать свою тайну несколько лет, я не верила. Так или иначе, спецы пронюхают про тайник, также как они узнали про маму. Единственное, что я успею сделать - уничтожить следы, но и это не спасет от расправы. Просто так никто тайники в блоке не держит. Я вспоминаю крики женщины, умирающей под градом камней и мне становится жутко. Нет, я не передумала сохранить тайник, но мысль о казни превращает внутренности в ледяной ком. Бедная женщина! И это ведь ее муж донес на нее, какой ужас, совсем как Крыса...И тут мне в голову приходит идея настолько простая, что чуть ли не смеюсь, наслаждаясь своей близорукостью. Донос! Что может быть проще?! Папе надо будет донести на меня, и тогда его не тронут. Часто перед арестом бывают вызовы в Церковь или спецам, скорее всего, я смогу уловить эти и другие перемены, чтобы успеть уничтожить содержимое тайника и поговорить с папой, тогда ему не придется погибать из-за меня. Конечно, не просто будет его уговорить, но я справлюсь.
Постепенно у меня в голове возникает план действий. Говорят, слежка в первую очередь осуществляется через комм, поэтому перед тем, как открыть тайник всегда буду снимать его и убирать в шкаф. Через несколько недель, самое большое месяц - я найду повод разругаться с Кэти, чтобы мой арест не повлиял на нее. Затем, как только начнут сгущаться тучи - уговорю папу донести на меня. План не безупречный, но все-таки дающий иллюзию контроля над ситуацией. Вот только как привыкнуть к мысли, что мне осталось жить всего ничего?