- Обидно, но ничего не поделаешь, - папа ненадолго скрывается в своей спальне и выходит оттуда с какой-то коробкой. - У меня для тебя небольшой сюрприз по случаю праздника.
Странно, обычно ничего не дарим друг другу в День Верности.
- Я нашел несколько деталей от старой модели Виртура и решил попробовать собрать второй набор подключения к консоли, - с этими словами папа достает из коробки маску и пластину с разномастными перчатками. - Мы можем погрузиться в твою Игру вместе, что скажешь?
У меня нет слов, я никогда не играла с кем-то в команде, я имею в виду живого игрока, а не программу.
- Здорово, а какую миссию ты хочешь пройти? А природа? Давай сделаем осенний лес, - прошу я, вспоминая сегодняшнюю голограмму.
- Как скажешь,- папа улыбается, радуясь моему ажиотажу, а я бегаю из своей комнаты в коридор расставляя барьеры и готовя площадку для погружения. Командная Игра, нет ну надо же! Кто бы мог подумать, что День верности станет настоящим праздником. Папа что-то приделывает к консоли, подключая дополнительные приборы, очевидно, чтобы она считывала новые приборы. Я уже облачилась, осталась лишь маска. Игра загружается: осенний лес, операция - ловля шпионов. Я подумала, что так мы сможем хоть немного прогуляться по осеннему лесу без угрозы расстрела и быстрого выбывания из Игры. Наконец папа кивает, и я, надевая маску, включаюсь в Игру. Погружение происходит также неприятно, как и всегда, но я не обращаю внимание на жжение от пластины. Слепящий свет сменяется мягким свечением искусственного Солнца. Папа стоит рядом со мной, в экипировке бойца со шлемом и оружием он смотрится как какой-нибудь спец. Немного поколебавшись я снимаю шлем, чтобы лучше осмотреться, папа проделывает то же самое.
- Ну как, - улыбается он, - Не хуже, чем дерево в Зале?
Слова застревают у меня в горле, поэтому я просто мотаю головой. Эти деревья ничуть не хуже, а сколько их здесь! Сплошной ковер из разноцветных верхушек устилает ближайшие холмы. Я теряюсь от разнообразия красок, так непривычно, даже в глазах рябит.
- Если мы хотим пройти операцию, нам стоит осмотреть вон тот ручей, - папа указывает на север, там среди пламенеющих ярко-красных деревьев виден светлый поток воды.
- Это целая речушка, только я хотела...ну, не сразу идти искать шпионов. Просто здесь так красиво и все эти краски, мне хочется рассмотреть поближе.
Какое-то время папа молча смотрит на меня и мне становится неуютно, а вдруг я обидела его, он, наверное, хотел, чтобы мы вместе провели операцию, а не любовались пейзажем. В конце концов, он создатель Игры, явно уже насмотрелся на эти леса по самое не хочу.
Но тут папа улыбается и убирает оружие за спину: «Если хочешь, я с радостью проведу тебе экскурсию по осенним холмам».
Мы сходим с поляны и углубляемся в лес, одновременно папа пытается объяснить мне как программисты создают коды для тактильных ощущений в Играх, но для меня все его слова о нейронах, галлюциногенных состояниях синапсов остаются абракадаброй. Ну и пусть, зато сейчас это словно обычная семейная прогулка в лесу, как это было до Катастрофы.
- Вот эти деревья с ярко-алыми кронами - это осины, а вон те, видишь? - папа показывает в сторону от осин, там, на поляне стоит несколько деревьев с белой корой, они сильно выделяются на желто-красном фоне осеннего леса. - Это березы.
- Красиво. Все это, но где ты столько узнал о природе старого мира?
- Из архива данных, конечно. Есть такое специальное хранилище старых видео и фото, тех, что сохранились с до катастрофных времен. Раньше, лет десять назад, эти файлы широко применяли при создании Игр, но затем правительство решило сократить картины живой природы в шутерах. Древние фото теперь используют лишь для создания голограмм, наподобие того осеннего дерева.
- То есть ты ... нарушил закон? - по спине пробегает озноб, не имеющий отношение к лесному ветерку, подумать только, как сильно отец рисковал ради этой Игры.
- Я ведь уже говорил тебе, твоя Игра - прототип, вот если бы я сделал несколько копий, тогда это было серьезным преступлением, а так, просто не рассказывай о ней никому - и все будет в порядке. Смотри, вот такие грибы росли раньше на поверхности.
Папа указывает на крупные коричневые шляпки древних грибов, но я никак не могу отделаться от подозрений. Почему папа делает вид, что это нарушение не такое серьезное, когда очевидно, что это не так? И почему он пошел на такой риск, ведь обычно он старается неукоснительно соблюдать законы.