Под конец службы патриарх вспоминает свою любимую тему: «дефектные женщины», такие, как я.
- «Самый страшный грех - гордыня, обуял этих грешниц. Они продолжают жить для себя, не желая возделывать свой сад. Писания древних отцов Церкви гласят, что если женщина остается незамужней, то это промысел Божий, ведь чаще всего причина в том, что женщина не готова принять на себя всю ответственность положения мужьей жены. Поэтому прежде чем жаловаться на судьбу «дефектной» спросите себя: «Уверены ли вы, что оцените достойного мужа, а не сделаете его несчастным»? Может Бог бережет вашего возможного избранника от вас. Уверены ли вы, что выдержите мужа с тяжелым характером? Ведь в семье надо больше давать, чем брать.
Поэтому я говорю вам, прежде чем искать супруга, приобретите качества примерной жены: умейте уважать мужа, как главу семьи, не упрекать его в чем бы то ни было; умейте молчать и слушать больше, чем говорить. Подумайте, какая должна быть жена-христианка и попытайтесь приблизиться к этому идеалу. Выйдя замуж, вы снимите с себя позорное клеймо «дефектной». Ведь если женщина получила в дар от Бога семью, то это и есть истинное подтверждение того, что эта женщина в состоянии хранить свой брак, то есть создавать в жилище атмосферу любви и покоя.
В далеком прошлом, за грехи наши, покарал нас Господь кознями недругов, что вылились в Великую Ядерную войну, в Катастрофу. Но над своим народом смилостивился Бог, мы выжили. Теперь от нас зависит - выживет ли род человеческий. От каждого из нас...».
Я вновь всматриваюсь в лица, стоящих возле меня людей. Серьезные, задумчивые. Наверно каждый спрашивает себя неужели это правда? Неужели мы действительно последние на Земле? Сумеем ли мы выжить? Та девушка уже не улыбается, губы нервно сжаты, вся собранная, она воплощение готовности спасти человечество. Совсем девчонка, школьница. Наверняка успеет родить еще до выпуска.
- «...И в первую очередь это зависит от исполнения женщинами святой обязанности материнства. И я говорю тем падшим в своей гордыне, покайтесь - найдите супруга и продолжите род человеческий, ради спасения своей души и ради спасения всего человечества. Аминь».
Все начинают суетливо креститься. Я до сих пор временами путаю какое плечо идет первым. Столько лет посещаю службы, а иногда прямо затмение какое-то находит. Забываю и все! Мы встаем в очередь к исповедальным кабинам. Люди толкаются, спорят, кто пойдет вперед. Всем хочется освободиться пораньше, все-таки суббота, сокращенный рабочий день, шесть часов вместо десяти. Мы с отцом стоим в самом конце очереди. Очередь передвигается быстро - когда нам грешить? Большинство "кается" в грехе чревоугодия, что им не хватает пищи по карточкам и хочется больше. Всем понятный и не самый тяжкий грех. Как бы и мне хотелось вот также по-быстрому отделываться от исповедальников.
И вот папа выходит из кабинки, его лицо спокойное и отстраненное. Как всегда. Он слегка кивает мне, подбадривая. Я захожу в исповедальню. Это маленькая комнатка все равно, что лифт. В ней помещается только стул и экран на стене. В полной темноте экран светится неестественно ярко. С него на меня хмуро смотрит отец Георгий. Я обреченно сажусь на чуть покосившийся стул.
Отец Георгий несколько мгновений молча смотрит на меня. Я не знаю, что сказать. Точнее знаю, но не хочу. Они ждут, что я буду, обливаясь слезами обещать найти себе мужа и наконец, забеременеть. Но я не ищу, и они это знают. И их это бесит. Отец Георгий прерывает тягостное молчание.
- Итак, София. За эту неделю ничего не изменилось. Ты продолжаешь упорствовать в своей гордыне.
Это был не вопрос.
- Я уже говорила вам, отец Георгий, я хочу выйти замуж за любимого, а не первого встречного.
Священник тяжко вздыхает и качает головой.
- София, сколько можно повторять? Лишь Господь любит нас по-настоящему, ты ищешь в людях то, что должна искать только в вере.
Я упрямо сжимаю губы. Этот разговор повторяется наверно в тысячный раз, когда-нибудь мне надоест, и я буду просто молчать. Наверное.
Отец Георгий продолжает что-то говорить, но я уже не слушаю. Я пытаюсь понять, где он сидит, что это за комната. Вскоре священнику надоедает, и он отправляет меня восвояси. Я выхожу из темноты. Почти свободна.