- И ты не сможешь включить плавание в доступную всем версию «Стального Отряда3»? Столько работы только ради меня?
- Ради нас обоих, - папа приобнимает меня за плечи, оперевшись подбородком на мою голову. - К тому же мне интересен сам процесс превращения реальных ощущений в их виртуальную копию. Это был скорее отдых, увлечение, нежели вторая работа.
Очевидно, папа настроил специальный будильник, потому что воздух вокруг неожиданно наполнился мелодичным звоном.
- Нам пора возвращаться в реальность, если мы не хотим пропустить ужин.
- Но мы ведь только пришли! - не может быть, что уже пора на ужин, по моим ощущениям мы пробыли в Игре около десяти-пятнадцати минут, но папа был непреклонен.
- Я уже говорил, эта Игра дается тяжелее, и время при погружении может варьироваться в зависимости от сложности выбранной опции, а Озеро - одно из самых тяжелых. В общем, с этой Игрой надо быть аккуратнее, вот я и поставил нам напоминалку, надо будет показать тебе потом, как это делается.
Я с сожалением оглядываюсь на озеро. Ну, ничего, в конце концов, не в последний раз погружаюсь в Игру.
Папа напоследок провел рукой по мохнатой ветке ели и нажал какую-то панель на комме. Ослепительная вспышка и мы снова дома.
- Времени переодеться хватит, но поторопись, - до меня не сразу доходит к чему это он заговорил про переодевание, лишь отдышавшись, я понимаю, что кофта липнет к телу - пропотела так, что даже волосы на затылке сырые. Вот вам и озеро, как будто взаправду искупались! Но мне понравилось, эта лазурная гладь и ветер, и тебя словно несет вперед, хоть ты и стоишь на земле. Если бы папа мог выпустить Игру в рунет, в ней бы зависали все и взрослые и дети. Но нет, население должно благодарить правительство за каждую голограмму березки.
Мы быстро убираем бортики и снаряжение, я успеваю переодеться в сухое платье и быстренько расчесать волосы. Щеки ярко алеют, выдавая мое погружение в Виртур. Где еще ты так дома запыхаешься.
- Давай пообещаем друг другу, что чтобы Людмила Федоровна нам сейчас не сказала и как бы она себя не вела - мы не станем реагировать на ее провокации и спокойно поужинаем, хорошо? - папа явно не хотел раздувать утренний спор, да мне было понятно, что лучше «худой мир».
- Хорошо, я буду молчать и когда надо улыбаться.
Но как оказалось, все наши обещания были ни к чему, Крыса весь ужин делала вид, что нас рядом нет. Не поздоровалась, когда мы подошли к столу, даже не посмотрела на нас. Так и сидела весь ужин, повернувшись к соседке за столом напротив и болтая с ней о надвигающейся духоте.
Папа только раз глянул в ее сторону и, пожав плечами, улыбнулся мне, как бы говоря, что нам же лучше. Приносить извинения он, похоже, не собирается. Сталина в это время смотрела в свою тарелку, впрочем, она всегда так делала, так что я не думаю, что дело было в обиде на папу. Остальные соседи старательно делали вид, что не замечают напряжения за нашим столом. Надеюсь, Моралком больше не будет говорить с Крысой обо мне.
После непривычно тихого ужина, мы встали на очередь к эскалатору. Крыса с дочкой стояли впереди, в нескольких метрах от нас. На меня вдруг навалилась сонливость, и, хотя я планировала еще поупражняться сегодня в письме, скорее всего по приезде домой я просто лягу спать пораньше. В этом есть смысл, потому что в духоте нормально не поспишь. Лениво облокотившись на перила эскалатора, я всматривалась в мерцающие кроваво-алые 15 %, которые продолжали светить со всех экранов. Можно подумать еще кто-то не в курсе. Неожиданно я сталкиваюсь взглядом со Сталиной, она как всегда серьезна, но, когда я улыбаюсь и подмигиваю ей, она дарит мне в ответ быструю улыбку и тут же отворачивается. Иногда я размышляю о том могли бы мы стать подругами, если бы не ее мамаша? Сталина, конечно, старше меня, но ведь и Кэти старше и это не мешает ей быть моей лучшей подругой. Наверно, могли бы, по крайней мере, у нас есть общая тема для беседы. Я уже почти привыкла к светящейся панели на комме. Привыкла, но не свыклась, после казни она будто стала тяжелее. Чувствуют ли это другие женщины? Я думала, что убитая будет являться ко мне во снах, но пока не было ничего такого. Только горечь и кислый привкус страха во рту, каждый раз, когда я вспоминала тот чавкающий звук, который издавали брошенные камни, запах крови, смешанный с запахом пота и ладана. Мерзкий запах.