Папа не дождался меня, оно и понятно, все торопятся на работу. Я прохожу мимо стола с вином. Около него толпится народ, алкоголь - это редкость. Но я не хочу. Алкоголь обжигает желудок. Не понимаю, что в нем хорошего.
Я выхожу из церкви. Большинство прихожан уже разъехалось, очередь на эскалатор небольшая. Власти решают, что на сегодня видов Природы достаточно и голограммы с лесом исчезают. Вместо них на экранах транслируется до боли знакомая запись с четырьмя «Б»: представительница номенклатуры проникновенно говорит о том же, о чем упоминал сегодня патриарх. Благодарность Вождю и Церкви, бдительность по отношению к «антисоветчикам», бездумность и фонтанирующая из всех щелей бодрость. Я вспоминаю толкование «священной четверки» в исполнении Кэти: «Жополизство, доносительство, тугоумие и бл.**ское трудолюбие!», и не могу сдержать улыбки. В любом случае, слушать в тысячный раз одно и то же меня не тянет. Я надеваю наушники, и включаю первый попавшийся канал. Сложно найти что-то стоящее, обычно это сериалы про войну, или /и сложную любовь девушки с фабрики и парня-программиста и тому подобное. Мне не важно, я не вслушиваюсь в очередные видео-признания героини, а снова мечтаю о лесе.
***
Титаномагниевый завод встречает меня привычным пиканьем сканирующих ворот.
- Назовите имя, - механический голос индикатора звучит безразлично, как и положено машине.
- София Васнецова, жилплощадь Сектор 3 Б, год и одиннадцать месяцев выслуги.
Снова характерный писк.
- Проходите, доброго вам дня.
«Добрее некуда, шесть часов у конвейера, девять блоков титановой губки». От перенапряжения глаза слезятся. Спину ломит. Если уже сейчас она болит то, что будет, когда мне исполнится 30? Или 40? Если я, конечно, доживу до такого возраста.
Я вбегаю в бытовку, еще немного и мне засчитают опоздание в цех, а это грозит сокращением талонов на еду. Кое-как надеваю комбинезон на юбку, непонятно почему, но нам запрещено надевать просто штаны, даже под рабочую одежду. Я завязываю косынку на манер банданы. Все. Можно приступать к труду и выживанию.
А вот и мой "любимый" родной сортировочный цех. Я прихожу последней, вся бригада уже в сборе. Нас пять человек[2]. Пять женщин. Самая младшая - Люся, ей пятнадцать, она работает первый год, правда через пару месяцев ее ждет отпуск. Животик уже заметно округлился. Я помню, как она пришла после мед. осмотра, бледная с испуганными глазами. Они с мужем из одного класса, поженились еще в школе. В принципе, это стандартный сценарий жизни для постъядерного мира.
Далее по возрасту идет моя одноклассница - Влада. Очень бойкая, не вылезающая из рунета. Ведет сразу несколько блогов. Она любит работать, слушая сериалы без наушников, что весьма раздражает. Несмотря на то, что мы учились в одном классе, мы с ней особо не общаемся. Влада относительно поздно вышла замуж, только два месяца назад. Сейчас все ее помыслы о продолжении рода. Она мечтает родить пять детей, чтобы получить материнскую пенсию и не работать. Далее по возрасту иду я, а затем женщины постарше. Владимира - ей около двадцати пяти, она, кстати, почти осуществила мечту Влады, у нее уже трое детей и четвертый на подходе. Мы мало общаемся.
Остается «старуха Кэти», как себя называет Екатерина Владимировна Казанчук - моя любимая коллега. Кэти уже за тридцать. И она до сих пор «дефектная». Столько слухов как про нее нет ни о ком, разве что о Вожде. Во-первых, ей приписывают романы со всеми мужчинами, с которыми она, так или иначе, знакома. А во-вторых, со всеми женщинами. Не знаю, правда, это или нет. За такую любовь полагается смертная казнь, как за вредительство. Мы же на грани вымирания, тут не до любви. Лично мне плевать, кого Кэти хочет видеть в своей постели. Она по-настоящему классная: смышленая, острая на язык. Я хочу стать такой же - плевать на мнение окружающих и быть самой собой. Пока ей это удается, но сомневаюсь, что церковники и службы будут терпеть ее выходки до бесконечности. Да она и сама это понимает. В последнее время от нее все чаще можно услышать о бесполезности "идти против системы": «Может нам и не стоит этого делать? Как бы то ни было, мы выжили благодаря этой му...й системе, чтоб ее...Но церковники все равно -...», - резко заканчивает она и мы смеемся. Нелюбовь к религии у нас общая. Кэти не любит детей. Это удивительно для мира, где все так стремятся завести как можно больше преемников. Я до сих пор не поняла, хочу ребенка или нет. Может, если бы я полюбила какого-нибудь мужчину, мне бы захотелось иметь семью с детьми? Не знаю. Не уверена.