- Что ты думаешь об этом?
«Черт, о чем это он, так там было что-то о ценности жизни или чистоты до брака? Ах да, про замужество, конечно же».
- Я хочу вступить в брак и жить в мире с мужем, просто не так легко найти человека, с которым хочешь провести всю жизнь, и в котором ты будешь уверен, что он не подведет в трудностях быта или воспитании детей.
Виленов выглядит разочарованным, словно я ребенок, который забыл ответ на простой вопрос, который мы уже сотню раз обсуждали. Впрочем, так оно и есть.
- Отец Георгий не ошибся, в тебе и правда слишком много гордыни, откуда все эти глупости о подходящем человеке? Только Бог знает, кто тебе подходит, а кто нет. Как часто вы молитесь? - неожиданно обращается он к папе.
Честный ответ - никогда, их вряд ли устроил бы, поэтому папе приходится изворачиваться, говоря что-то типа «время от времени, практически каждую среду и пятницу». Теперь осуждающий взор церковников направлен на отца, они явно полагают, что такого количества молитв недостаточно для спасения души.
- Молитва должна присутствовать в нашей жизни постоянно, каждый день. Нельзя воспринимать ее как редкие просьбы у Всевышнего. Ведь прежде всего это показатель вашей любви к Богу, разве вы не каждый день благодарите его за спасение Нового Союза и за то, что он послала нам Вождя?
Папа пытается отговориться тем, что имел в виду общие молитвы, а об этом мы благодарим Бога перед сном каждый в своей комнате. Его слова немного успокаивают церковников. Но старица все равно дает напутствие папе:
- Совместные молитвы не только объединяют семью, но вы, как отец, должны следить за тем, чтобы ваша непутевая дочь молила о скором замужестве, о детях в браке и о спасении своей души. Распутство и пустоцвет - все едино в глазах Господа нашего спасителя, и то и другое две крайности отрицания божественных правил.
Мы с папой синхронно киваем словам старицы Ефросиньи, прекрасно понимая, что отец не станет этого делать. Очевидно, чиновнице в конец наскучил этот спектакль, поскольку она поднимается, не дожидаясь пока старица договорит. Церковники поспешно встают вслед за ней.
- Ну что ж, спасибо за теплый прием, я рада видеть, что вы действительно крепкая семья, пусть и неполноценная. Уверена, что вы, Андрей Максимович, проследите за тем, чтобы София не пренебрегала молитвами о семье. Нам пора - у нас еще запланировано несколько встреч.
- Мы еще увидимся, - угрюмо обещает старица Ефросинья. Старичок пожимает руку отцу и гладит меня по голове словно школьницу. Я чуть было не дернулась от его руки, но переборов неприятие, смиренно склонила голову. На сердце становится легче от осознания того, что сегодняшняя встреча подошла к концу. Слова членов Моралкома ничуть не удивили меня. Ясное дело, что пока я не замужем, эти встречи будут продолжаться. Все же, как не вовремя вернули Комиссию по вопросам морали.
После всех прощальных слов и обещаний чаще вспоминать о Боге, папа закрывает дверь блока.
- Ну как ты? - выждав немного, словно боясь, что члены Комиссии могут услышать его через дверь, спрашивает папа. Меня трясет, сердце колотиться как после бега.
- Мне страшно, - честно отвечаю я папе, и он прижимает меня к себе.
- Все будет хорошо, Софи, верь мне.
Но я знаю, что хорошо не будет, ведь папа не знает, что я скрываю, что меня могут забрать в любой момент. Я обнимаю папу крепко-крепко, изо всех сил надеясь, что моя тайна не станет причиной его гибели.
«Может все-таки стоит уничтожить тайник?». С самого прихода непрошеных гостей меня терзает эта мысль. Появление членов Моралкома сделало опасность разоблачения более ...реальной что ли. Страх толкал меня обратно в свою комнату, в голове бились цифры кода уничтожения. «Паника - не лучший советчик!», - стараюсь успокоить я себя, но какой-то тихий голосок, кто знает - страха или разума, твердил, что уничтожение тайника правильнее всего.
- Я думаю тебе стоит попытаться уснуть, а то завтра на работе будет тяжело, - папа разжимает объятья и целует меня в лоб, и в этот момент мне страшно хочется рассказать ему обо всем - о древних книгах, о мамином послании, но тот же страх не дает раскрыть рта. А вдруг так я еще больше наврежу ему?