- Спокойной ночи, - так и не решив, что делать, я следую совету папы и отправляюсь спать.
- Спокойной ночи, родная, и ничего не бойся.
Забавно, до этого папа постоянно призывал меня к бдительности, а теперь, когда слежка за моим поведением стала ощутимее, говорит, что все будет хорошо. Наверно я выгляжу до ужаса напуганной, поэтому он старается успокоить меня. Эх, папа.
Уснуть было не просто, даже любимый кот, распластавшийся рядом, казалось, мешал своим похрапыванием. Было слишком душно. Проворочавшись несколько часов, я задремала лишь под утро, и звонок будильника услышала не сразу. Меня подташнивало - верный признак недосыпа.
Папа старался вести себя как ни в чем ни бывало, пожалуй, это лучшее, что он мог сделать. Утро прошло как в тумане, по дороге на работу я не могла вспомнить, что было на завтрак. Черт, как же душно. Духота давила на голову, словно жаркие клещи. Толпа людей, окружавшая меня, вызывала панику. «Мы здесь задохнемся, все мы», - пульсировала в голове бредовая идея. Хочется вырваться из этого плена гигантской стальной коробки. Выпустите, выпустите, дайте мне подняться наверх и глотнуть полной грудью воздух, пусть отравленный, но прохладный и вволю. Крепко сжимаю поручень эскалатора, кружится голова, кровь стучит в висках. Боже, скорее бы прошла эта неделя!
На экранах очередное интервью с кем-то из спецов, суд приближается, они все крутят эти интервью, как будто от этой болтовни нам должно стать легче:
- «Мутантская нечисть издавна боролась, не гнушаясь самыми низкими средствами против номенклатуры, против Нового Союза, против Вождя и спецов. Потерпев окончательное поражение в этой длительной борьбе, лишенные поддержки народных масс, представляя собой изолированную и обреченную группу вредителей и врагов человечества, промутанты пали на самое дно предательства, превращаясь в диверсионную вредительскую группу...».
«Они всегда так странно говорят, вещая о вредителях, - пронеслось в голове. - Так путано и с надрывом, и с кучей негативных описаний промутантов».
В бытовке заканчивали переодеваться Люся и Влада, сегодня Люся выглядела бодрее, хоть это хорошо. Девчонки ушли, я натягивала комбинезон на юбку, когда почувствовала внезапное головокружение. Я с трудом могла дышать, начала задыхаться, одновременно меня затошнило. Со спущенным комбинезоном я еле успела добраться до туалета, как меня вырвало. Перед глазами все плыло, не помню, чтобы я чувствовала себя так плохо. Мне казалось, что я умираю. Приступ тошноты прошел, но я по-прежнему не могла встать на ноги. Издалека послышался взволнованный голос, слава богу, это была Кэти.
- Ты меня слышишь? - сильные, уверенные руки подняли меня с пола. - Боже, тебя всю трясет. Можешь встать? Давай, Софи, надо добраться до медпункта. Или хотя бы до скамейки, а там я сама врача приведу.
- Не н-н-да, - я с трудом шевелила языком, но дурнота прошла, как и головокружение, только холодный пот, стекавший за пазуху, напоминал о приступе. - Не надо врача, мне лучше.
- Какое лучше, у тебя чуть ли не обморок был. Тебя тошнило, в конце концов. В боку не колет? Это ведь может быть все что угодно, тебе надо показаться врачу, я серьезно, подруга, - Кэти смачивает свою косынку и бережно вытирает мой лоб и щеки.
- Мне уже лучше, - повторяю я, не до конца понимая, зачем так сопротивляюсь походу к врачу, но потом до меня доходит.
- Моралком. Они приходили ко мне...вчера.
- Ох, ты ж, - на мгновение Кэти замирает, но потом вновь начинает протирать мое лицо косынкой. - Думаешь, тебя так скрутило из-за этого?
- Не знаю, но они всяко прознают, если я побегу к заводскому доктору на следующий же день после их визита. Может это все просто из-за духоты, к тому же я не выспалась, если меня продолжит тошнить я пойду медсанчасть, обещаю.
Кэти кивает, я неловко поднимаюсь на ноги, но все нормально, лишь неровный стук сердца выдает мое состояние. Подруга помогает мне застегнуть комбинезон, затем долго роется в своем шкафчике, пытаясь отыскать запасную косынку, в итоге мы опаздываем на смену на несколько минут.
- Надо же кто почтил нас своим присутствием, - Владимире явно не стало легче со вчерашнего, она ведь тоже беременна, пусть и срок у нее меньше Люсиного. Наверное, ее бесит, что мы носимся с младшей, а ее никто не пытается освободить от работы в духоте.
- У меня голова закружилась, сейчас, в бытовке, это все проклятая духотища, - пытаюсь сгладить углы, Влада и Люся участливо интересуются как я теперь, заверив их, что со мной все отлично, я встаю на свой участок конвейера. Владимира кривит губы, но молчит, что уже хорошо. Кэти и Влада вместе с Люсей обсуждают какой-то новый сериал, я еще не видела ни одной серии, поэтому не могу принять участие в их беседе. Впрочем, будь я даже фанаткой этого киношедевра, то все равно не смогла бы нормально поговорить. Все тело ныло, как при простуде, на какой-то момент я подумала, а вдруг это был обморок от гриппа или вроде того. Нет, вряд ли, скорее всего проблема в недостатке сна, духоте и волнении из-за вчерашнего. Кэти изредка бросала на меня обеспокоенные взгляды, в конце концов, это даже начало слегка раздражать. Словно мы не знали, что Моралком будет нас опрашивать, к ней явно тоже скоро придут «побеседовать». А приступ - это тоже не невесть что, такое может с любым случиться во время понижения концентрации кислорода. Лучше бы за Люсей продолжала присматривать, вон она как тяжело вздыхает.