Сон так похожий на явь. Это было в нашей Церкви, я стояла напротив толпы прихожан, а старица Ефросинья допрашивала меня о тайнике, что уже было бредом. Но во сне я была в отчаянье, я не могла ни слова сказать в свою защиту...потому что у меня не было рта. Просто не было. Это было так жутко, хотелось кричать, но я не могла. Слезы забили нос, и я начала задыхаться, хотелось разорвать себе горло, чтобы вздохнуть полной грудью. Воздух, мне не хватает воздуха! В ужасе я вскочила с кровати и только потом осознала, что это был сон и сейчас я жадно глотаю воздух разгоряченным горлом. Какое счастье! Глупо улыбаясь, я вожу пальцами по губам, возвращаясь в реальность. Смотрю на комм, спать осталось полтора часа, а я чувствую себя так, словно проработала две смены без отдыха. Вот черт. Шурик спит как ни в чем ни бывало, мое резкое пробуждение не потревожило его. Поглаживая мягкий бок кота, я немного успокаиваюсь, это все ерунда. Бред, порожденный духотой. Надо выжать из этих полутора часов все возможное, с этими мыслями я погружаюсь в дремоту, но она быстро сменяется глубоким сном без сновидений.
Утром мне лишь чутка тошно, но я чувствую себя лучше, чем вчера. Хотя вполне вероятно, что к обеду начну клевать носом. Телевизор вновь работал в безальтернативном режиме, они все чаще стали использовать его в новостях, неужели люди стараются переключать новости? Сюжет был вполне ожидаемо о бывшем руководителе фильтров. Подготовка к Суду шла полным ходом, спецы находили новые обвинения - в халатности, например. Самого «врага человечества» не показывали, зато брали интервью у его жены и детей. Это походило на церемонию отречения, впрочем, вскоре им итак придется пройти через нее. А ведь папе тоже надо будет публично отрекаться от меня, если меня поймают и при условии, что он согласиться меня сдать.
Уже во второй раз. Мне не хотелось думать о том, что он уже отрекался от мамы, после того погружения в осенний лес, я была уверена, что он до сих пор любит ее.
- Ты готова? - папа, не подозревая о моих горьких мыслях, застегивает свой комм на запястье. В последнее время он тоже стал снимать его на ночь, даже шутил как-то раз, будто это из-за того, что комм начал врастать в руку. Да, у папы жуткие шуточки.
- Да, - я тоже активирую комм.
- «С добрым утром, София!», - папа в деланном удивлении поднимает брови, неужели я заменила обращение, как и обещала? Это пустяки. Мы выходим из блока и сталкиваемся с Крысой оживленно беседующей с Валентиной Евгеньевной. Судя по всему, чиновница в синем задала Людмиле Федоровне какой-то вопрос, потому как первое что мы услышали, выходя из двери, было ее «Я даже не знаю».
- А, София, Андрей Максимович, доброе утро! - Хипокритова первая увидела нас, потому что Крыса стояла к нам спиной, но при обращении чиновницы тут же обернулась. Я заметила, как недобро блеснули ее вечно бегающие глазки при виде нас, но, как и Хипокритова, она сердечно пожелала нам доброго утра. Мы не стали задерживаться, поздоровались и прошли мимо.
Я опять задумалась насчет тайника, эта «внезапная» встреча наводила на мысль, что Хипокритова начала на меня охоту, во всяком случае, давление на психику очевидно. Она хотела, чтобы мы с отцом увидели, как она говорит с Крысой. Учитывая наши отношения с соседкой, это и впрямь пугало.
- Не беспокойся, - папа встает на эскалатор и поворачивается ко мне лицом. - Чтобы там не наговорила наша соседка, они не воспримут это всерьез. Главное твое поведение сейчас, будешь сидеть тихо-мирно, работать, не опаздывать в столовую, и рассказывать отцу Георгию как ты молишься о скорейшем замужестве - и все будет хорошо.
- Надо выучить такие молитвы, а вдруг сработают? - говорю я тихо, чтобы не услышали люди, стоящие рядом. Папа, улыбаясь, треплет меня за плечо, после чего разворачивается, как положено. Я подумываю продолжить смотреть начатый сериал, чтобы скоротать дорогу до столовой, и обращаю внимание на большой экран. Там крутят новое интервью с рабочими фильтров, потом появляется заставка, изображающая флаг НС, рядом фото руководителя фильтров, и диктор читает стихи:
«Наш гнев ужасен - и прекрасен. Мы свой вердикт произнесли И тот вердикт единогласен: - Стереть их всех с лица земли!»[2]
Где-то я уже их слышала, наверное, во время какого-то прошлого суда. Раздумывая, как гнев может быть одновременно прекрасен и ужасен, я достаю капельки-наушники и погружаюсь в бесхитростный мир сериальных героев.
Завтрак проходит быстро, сегодня впервые за долгое время нам достались вареные яйца, правда из-за духоты есть не особо хотелось. Крыса со Сталиной подошли, когда мы уже заканчивали завтрак, понятно дело - их задержала чиновница.