- Доброго вам дня! - Людмила Федоровна радостно скалясь, села за стол, у меня невольно екнуло сердце от нехорошего предчувствия. А вдруг папа ошибается, и россказни Крысы повлекут за собой обыск в нашем доме, ведь в таком случае тайник будет обнаружен. Заставив себя приветливо кивнуть в ответ, я чуть ли не с радостью ухожу к эскалатору, уж лучше торчать подле пышущего жаром конвейера, нежели рядом с соседкой и ее кознями.
- До вечера, - папа сворачивает на свою работу, а я вновь достаю наушники, все-таки сериалы - это иногда настоящее спасение от скуки и тревожных мыслей.
На работе все было как вчера, все раздраженные, Люсе тяжко от жары, Владимира смотрит на всех волком. С Кэти я успела перемолвиться словечком в бытовке.
- С Крысой опять беседовали из Моралкома, та самая чиновница, что приходила ко мне.
- Да ладно? И это после ее ссоры с твоим отцом...а что он сказал по этому поводу?
- Чтобы я не волновалась, говорит, что слова Крысы не воспринят всерьез.
- Гхм, ну, волнение всяко не поможет, с этим конечно не поспоришь. А ты сама как? Боишься?
- Не без этого, Крыса еще все время так противно скалиться, когда меня видит, будто Хипокритова ей что-то такое рассказала про меня или мое будущее или у меня уже началась паранойя.
- Я думаю это просто способ заставить тебя поволноваться, люди часто начинают совершать глупые ошибки в таком состоянии, так что вздохни поглубже и забей. Черт, так не хочется сейчас торчать возле конвейера, да еще рядом с Владимирой.
- Всюду конфликты, - вздыхаю я.
***
Это случилось сразу после обеда. Мы возвращались из заводской столовой, когда Люся, разговаривавшая с Владой, резко охнув, схватилась за живот. Все сразу засуетились, ребенок должен был появиться только через три недели. Владимира взяла Люсю за руку, Влада за вторую, так вдвоем они довели бедняжку до санчасти. Люся громко стонала, ее лицо было бледным, но на лбу блестели капельки пота. Было видно, что ей очень больно, а мы толкались подле нее, не зная чем помочь. Обезболивающего в санчасти не было, да и врач - строгий седовласый мужик, сказал, что рожающим его и не положено, так как это затрудняет процесс принятия родов. Люся уже почти кричала, мы нервно переглядывались, боясь, что с ребенком что-то случилось или что Люся не выдержит родов, она ведь такая маленькая еще совсем юная.
Очередной вскрик.
- Ну, хватит, чего орешь? Думаешь, ты единственная такая? - врач окинул Люсю недовольным взглядом. - Бабы испокон веков рожают, и ты родишь. Ну и что, что раньше срока? Молодая, должна справится, это еще только первый, ты каждый раз так вопить будешь?
- Доктор у нее кровь, - Влада, которая по-прежнему держала Люсю за руку, первой заметила кровь на юбке роженицы.
- Ничего страшного, сейчас подъедет скорая, похоже, роды будут принимать прямо здесь, - было заметно, что заводской врач не в восторге от подобной перспективы.
Наконец скорая прибыла, нас сразу же вытолкали из санчасти, не разрешив никому побыть рядом с Люсей. Влада плакала, она была уверена, что Люся умирает. Смерти во время родов случались, но нельзя сказать, что это было распространено, ведь ради выживания человечества каждый ребенок на счету. Однако часто погибали именно самые молодые мамы, церковники говорили, что в этом виноваты страхи и предубеждения молодых женщин, а сильные и здоровые духом рожают легко по пять детей и больше. Наверное, по-настоящему здоровых духом было немного, потому что пять детей - это редкость. Не просто так ведь за это выплачивались деньги.
- Все будет хорошо, - Владимира пыталась успокоить Владу, у которой началась настоящая истерика. - Вот увидишь, с ней все будет в порядке, она просто перепугалась.
Я повернулась к Кэти, та стояла чуть в стороне, нахмурившись. Я подошла к ней:
- Думаешь, дело дрянь? - прошептала я, чтобы Влада не слышала.
Кэти тяжело вздохнула:
- Она может истечь кровью пока они достают ребенка. Ты же знаешь, что вопреки всякой логике, для них жизнь ребенка важнее жизни матери. Но шанс есть, Люся крепче, чем кажется, - подруга попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить меня, но в глазах светилась тревога.
- Девоньки! - около нас остановился запыхавшийся бригадир. - Ну как там?
- С ней врачи скорой, ей очень плохо, - отозвалась я.
- Жаль, жаль, Люся - хорошая девочка. Но вы не забывайте, что рабочий день продолжается, вы и так задержались с обеда.
Бригадницы красноречиво посмотрели на начальника. Семка поднял вверх руки, словно защищаясь от наших осуждающих взоров: