На экранах и дома по телевизору крутили несколько интервью, друг за другом, Двое были взяты у школьников, одно у прокурора. Прокурор - Андрей Янович Вышинов сказал, что после этого суда все раскрытые и нераскрытые вредители должны понять: новосоветская власть не разучилась расправляться со своими врагами.
А вот интервью с детьми были совсем жуткими, хотя, конечно, было сразу понятно, что текст они придумали не сами - слишком уж вычурно для учеников четвертого класса. Их было двое - мальчик и девочка: Леонид Афендинов и Роза Щербо[3]. Первым толкал речь мальчик:
- «Меч Новосоветского правосудия («нет, ну какой ребенок будет так выражаться?!») неумолимо опустился на головы тех, кто осмелился поднять свою кровавую руку на наше государство, последний оплот человечества на Земле. Банда убийц и промутантов приговорена к расстрелу. Приговор коллегии Верховного Суда НС - это наш общий приговор, это решение воли всех граждан Нового Союза. К стенке гадов - промутантов! Со священной ненавистью относятся к ним все новосоветские люди. Жестко ненавидели их и мы, дети Нового Союза, потому что знаем, что это сборище промутантов собиралось отнять у нас самое дорогое - жизнь, потому что чистый воздух - это и есть жизнь. Новосоветский суд вынес справедливый приговор этим изменникам и предателям. От всей души приветствуем приговор новосоветского суда. Это приговор всего нашего народа».
Маленькая Роза не отставала от своего одноклассника в изощренности в выражениях:
- «Весь народ нашей большой и могучей страны требовал от суда, чтобы подлые убийцы, изменники и шпионы были уничтожены. Мы - ученики 4 А класса тоже этого требовали. И суд выполнил волю всего нашего народа и лучших людей всего человечества. Теперь вся эта нечисть будет уничтожена и вспоминать об этих негодяях будут только с отвращением. Новосоветская разведка до конца разоблачит всех врагов человечества, и на нашей новосоветской земле не останется никого из этих мутантских отбросов».
Столько ненависти, столько желчи в словах, конечно, это были не их слова, но они произнесли, повторили вслед за кем-то. Громко, четко, старательно выговаривая все «тск», может уже всей душой веря тому, что говорят. Интересно, если бы репортеры пришли в мой класс, когда я училась в школе, стала бы я повторять за кем-то эти ядовитые пассажи с тем же пылом, что и эти дети? Кто знает...
Об этом я думала, стоя перед дверьми Церкви. Наше стадо как всегда неуклюже толпилось около дверей. На людей, стоящих ближе к воротам, напирали только что сошедшие с эскалатора. Обычная суббота. Чуть громче разговоры, чуть раздражительней люди. Загорается зеленый, двери разблокированы. Людской поток подхватывает нас с папой и, чуть примяв бока, выплевывает на площадку слева от центрального экрана, на котором крутиться съемка казни. После очередного воспроизведения смертельных выстрелов, экран на мгновение чернеет, а затем на нем появляется Патриарх. Лицо, как положено в таких случаях, полно скорби и одновременно суровой решительности:
- «Дорогие мои сограждане, - начинает глава церковников. - Сегодня мы, казалось бы, должны радоваться. Радоваться как Господнему дню - Дню Церкви, так и свершенному правосудию. Враг человечества понес свое наказание. Наши защитники, благословленные воины-спецы, в очередной раз сумели выкорчевать гнилостный корень вредительства. Но эта радость, которую мы все испытываем по этому случаю, омрачает тень грядущих битв, потому что враги Нового Союза не дремлют. Чем больше мы уничтожаем вредителей, тем хитрей и изворотливей они становятся. Оглянитесь, дети мои, вот перед вами лица ваших родных, друзей, соседей, сослуживцев. Знакомые лица верных сограждан, - тут Патриарх делает эффектную паузу, чтобы мы успели окинуть пространство вокруг себя подозрительным взглядом, и многие действительно оглядываются вокруг. В частности, какая-то старушка, заметившая мою пластину, буравила меня взглядом добрых две минуты, пока Патриарх снова не заговорил.