- Да, предательство всегда происходит неожиданно, и очень часто от тех, в ком мы не сомневаемся, кому искренне верим. Поэтому так важно помнить о бдительности, дети мои. Сколько бед мы могли бы избежать, если каждый из вас постоянно помнил об этом. Врагами человечества люди становятся не сразу, эта гниль, словно болезнь, поражает и разрастается постепенно, и если рядом оказывается человек, сумевший заметить это и образумить «больного» направить его на путь истинный или обратившийся к духовнику за советом, то гниль можно успеть вовремя устранить. Поэтому присматривайте за родными, не дайте им «заболеть» и заразить вас и распространять заразу-гниль дальше. Особенно следует об этом помнить женам. Если бы жены Рабиновича, Горлецкого, Бабенко и Калганова вовремя заметили, как их мужья меняются, как ими завладевают гнусные мысли, и они превращаются в предателей, то сегодня мы бы просто радовались субботничной службе. Их жены все как одна повторяли, что они не заметили никаких перемен, не знали об их намерениях. Но я спрошу вас, а кто должен был знать об этом как не они? Кто отвечает за здоровье семьи, в том числе и душевное?
«Охренеть можно, как замечательно! Теперь женщины у них во всем виноваты. Не удивлюсь, если вскоре выяснится, что и мутанты были не так плохи, пока их жены не забили на «душевное здоровье»!». Хотя остальные прихожанки похоже не разделяли мое раздражение по этому поводу, ну или как и я бесновались про себя. К счастью, это был конец проповеди и люди закопошились, привычно выстраиваясь в очереди в исповедальни. Может все теории церковников о грехе имели свое здравое зерно, потому что теперь, когда я стала «настоящей грешницей», «предательницей Родины» и все такое, исповедь из пустого трепа превратилась в тягостную процедуру. Так может это давит нечистая совесть? Как же не хочется в сотый раз повторять одно и то же, пора начать врать, что я ищу мужа среди друзей бригадниц. Вот попрошу устроить мне встречу с каким-нибудь двоюродным братом Люси и тут же вспоминаю, что она в больнице и неизвестно когда вернется к нам. Те крохи веры, что схоронились у меня в душе, я направила на молитву за ее здоровье и здоровье малыша: «Боже, если ты существуешь, пусть они оба поправятся и все будет хорошо».
Подошла моя очередь нырять в темноту исповедальни. Зайдя в каморку с экраном, я уже было приготовилась отвечать на очередные высказывания отца Георгия про мою гордыню, но слова застряли у меня в горле - предо мной на экране был совсем другой церковник.
- Доброе утро, - пробормотала я. Грузный священник, осенив меня крестным знамением, спросил в каких грехах я хочу покаяться сегодня. Я даже как-то растерялась, но потом вспомнила про отработку и бойко расписала свой «грех лени» из-за которого я пропустила несколько приемов пищи и получила отработку.
Священник наказал мне проговорить некоторое количество молитв ради искупления грехов, а также молитву на скорое замужество, которую он, судя по всему, давал всем «дефектным». Кивая и бормоча слова благодарности, я выползла из темной кабинки на свет. Интересно, у отца Георгия что-то случилось или у него просто выходной? Пожалуй, этот духовник устраивал меня больше - быстро, лаконично, без долгих лекций на тему гордыни «дефектных» - список молитв и пошел. Красота.
На работу я ехала практически все время зажмурившись, так не хотелось видеть и слышать все это празднество казни, хотя со стороны, наверное, казалось, что я просто не выспалась и пытаюсь наверстать по дороге на завод. Люди вокруг были перевозбуждены проповедью, нескончаемой ненавистью, льющейся со всех экранов плотной удушающей волной, и отчасти тем, что приближалось время восстановления нормы кислорода. Бригадницы не обсуждали новости казни - у нас была своя больная тема.
Прошло несколько дней с тех пор, как Люся оказалась в больнице. Хотя врачи и сказали нам, что мальчик появился на свет слишком слабеньким - до сих пор малыш держался, Люся хоть и не оправилась полностью от родовой горячки, уже была в сознании. Мы все надеялись на лучшее, что мать с сыном будут здоровы. Влада больше всех переживала за подругу. Теперь мы работали в полной тишине, если не считать шума конвейера. Никаких сериалов, никаких записей для блога, Настроение у бригады было паршивое - Люся всем нравилась. Но место в бригаде пустовать долго не могло, норму выработки, как сказал бригадир - никто не отменял. И вот на третий день, после Люсиного отъезда, к нам привели новенькую.