Прикрыв глаза, я пытаюсь успокоиться, дышу глубоко и считаю до десяти, затем снова до десяти и так пока слезливая желчь не растворяется, уступив место сосредоточенности. Открыв глаза, я вскрикиваю от испуга - прямо передо мной зависла «табуретка», очевидно, я смотрелась слишком подозрительно стоя здесь одна. Сердце колотиться как бешенное, я спешу уйти от опасного места, спуститься вниз, смешаться с толпой, хотя теперь мне кажется, что все дроны, кружащие под куполом Центра, следят за моим передвижением. Пожалуй, подъеду ближе к месту встречи ГВРК, посижу, посмотрю сериал. Да, это самое лучшее, что я могу сейчас сделать, чтобы успокоиться.
***
Вполне логично предположить, что душевными терзаниями родственников, казненных должны были заниматься церковники, однако вместо них этими встречами заправляли особые работники, отчитывающиеся перед спецами (что ни для кого не было секретом). Как оказалось, впоследствии, церковников вообще не было на этих собраниях.
Ссылка на группу данная чиновницей привела меня на другой конец города. Там рядом с жилыми блоками в череде коридоров и этажей спрятались кабинеты спецработников. Я должна была присоединиться к группе Иосифа Владимировича Берковского, заседающей в блоке 144/ 6.
Я пришла за пятнадцать минут до назначенного времени, из приоткрытой двери доносились отдельные реплики людей. Мне было не столько страшно, скорее любопытно. Большинство старается не то чтобы скрыть позорную информацию о своей семье - как ее скроешь? Просто либо не упоминать казненного, либо наоборот всячески подчеркивать, как ты его презираешь. И вот мне предстоит собрание, на котором я должна говорить о маме, а остальные о своих казненных. Веселая перспектива, ничего не скажешь.
Глупо было переминаться на пороге, раз остальные уже подошли, и я нырнула в узкую полоску света приоткрытой двери. Люди в блоке сразу умолкли, что навевало подозрения, будто они только что говорили обо мне. Но это все глупости, рожденные моей подозрительностью, так - просто реакция на появление нового человека.
- Добрый вечер! Вы должно быть София? Валентина Хипокритова говорила, что вы сегодня подойдете, проходите, присаживайтесь, - невысокий пожилой мужчина, приветствовавший меня, оказался тем самым Иосифом Владимировичем Берковским. Компания подобралась разновозрастная. Всего около десятка человек: мужчина папиного возраста, двое парней чуть помладше меня, седовласая женщина, еще парочка женщин и Аксинья - та самая старшая дочь женщины, казненной за аборт. Свободный стул стоял как раз напротив нее. Мы сидели полукругом, напротив стоял небольшой стол, за которым сидел Берковский, из-за чего у меня сразу появилось впечатление, будто я снова в школе, а Иосиф Владимирович наш классный куратор. Он и, правда, походил на учителя, увлеченного своим предметом, только вел не счет или фактологию, а спецпредмет под названием «казненные и их родственники». У него был красивый глубокий голос, светло-карие глаза и очень ласковая улыбка. Прям таки чересчур приторная, по крайней мере, на мой взгляд. В общем, мне он сразу не понравился.
- Как я уже начинал говорить до прихода Софии, - Иосиф Владимирович подмигнул мне. - Некоторых из вас может удивить столь позднее попадание на встречи ГВРК, причем некоторые из вас уже проходили терапию в более раннем возрасте. Смею вас заверить, что бояться повторного назначения на терапию не следует, просто наши специалисты, врачеватели душ так сказать, в своих исследованиях обратили внимание на то, что столь серьезная травма может сказаться и после прохождения терапии, и даже спустя годы. Там много чего еще говорилось - я не осилил такой аудиофайл, - Берковский рассмеялся, но его веселье никто не поддержал, вся группа в оцепенении ждала продолжения, дабы узнать насколько все плохо.
- В общем, ученые сказали, а мы специалисты подчиняемся. Я тоже по началу не понял, зачем ворошить старые раны, мне даже казалось, что от этого будет больше вреда чем пользы, - доверительно добавил наш спецработник. - Но послушав программу терапии, я понял, что наши ученые в очередной раз правы - вторичная проработка травмы поможет вам лучше понять самих себя и стать более ответственными гражданами Нового Союза. Помимо этого, вам будет полезно пообщаться с людьми, прошедшими через эту ужасную ситуацию - потерю близкого человека, оказавшегося к тому же врагом человечества. Немногие обычные граждане способны понять всю болезненность такой утраты, - Берковский встал из-за стола и начал медленно обходить нас по кругу, мне невольно захотелось встать и отойти подальше, чтобы он не оказался у меня за спиной.