- Немногие понимают, каково это, когда в ваш уютный дом врываются спецы и хватают вашего любимого папу, маму, мужа, - сделав ударение на последнем слове, Иосиф Владимирович приостановился за спиной одной из женщин и «дружески» положил руку ей на плечо. Лицо женщины побледнело, я так понимаю, вспомнила арест мужа. А Берковский постояв немного в тишине продолжил свое хождение вкупе с проникновенной речью.
- Кто из ваших одноклассников, коллег, соседей может понять каково это, когда тебя постоянно сравнивают с твоим казненным родственником? - один из парней помладше поднял голову, посмотрев на Берковского, только сейчас я заметила свежий синяк на его лице, похоже, что нашему «куратору» в очередной раз удалось попасть в яблочко.
- Кто из прихожан вашей Церкви способен понять насколько это ужасно - произнести слова церемонии отречения, когда сердце противится голосу разума, - Берковский остановился возле Аксиньи, девочка замерла, кажется, даже дышать перестала, но это не помогло - Иосиф Владимирович ласковым голосом попросил ее подняться и подойти к экрану, висящему за столом.
- Ничего не бойся, наш класс - это пространство доверия, место, где каждый прошел через то, через что прошла ты. Да, каждый, - с силой повторил он, заметив недоверчивый взгляд женщины, потерявшей мужа. - Поскольку я также являюсь родственником врага человечества, мой отец был казнен за вредительство.
Это информация явно всех потрясла и заставила взглянуть на Берковского иначе. Если кто-то и мог клюнуть на наживку «я такой же, как и вы», то явно не я. Для меня это означало, что Иосиф Владимирович настолько спешил отречься от отца и доказать свою преданность государству, что не побрезговал пойти на службу к спецам. Осталось непонятным, зачем он вызвал именно Аксинью, потому что она самая юная? Или потому что она прошла через церемонию отречения совсем недавно?
- Давайте-ка вспомним, что говорили простые граждане Нового Союза о матери Аксиньи, - взгляд девочки наполнился ужасом, а Берковский активировал экран через свой комм. Это были как знакомые кадры, так и нечто мной невиданное. Интервью матери-героини я помнила: «Та антисоветчица заслуживает самой жестокой казни...Смерть «врагам человечества»!». В других отрывках было примерно то же самое, только выражения становились все крепче, и постоянно, как присказка «смерть врагам человечества»!», «смерть», «уничтожить», «убить». Поначалу Аксинья крепилась, но вскоре слезы предательски заблестели на ее белых, как полотно, щеках. Девочку начало трясти, и я не выдержала:
- Довольно, мы поняли.
- Да, - поддержала меня женщина, потерявшая мужа. - На девочке лица нет, что толку одно и то же смотреть?
Берковский остановил запись, и медленно подошел к девочке, плачущей у экрана, она спрятала лицо руками, но мы все видели, как трясутся ее плечи от беззвучных рыданий.
Иосиф Владимирович по-отечески обнял Аксинью за плечи, меня чуть не затошнило от этакой заботы.
- Поплачь, милая, пусть эти слезы уйдут, твоя реакция самая что ни на есть правильная. Какая дочь не станет оплакивать свою маму? Для этих людей твоя мать была лишь преступницей, убийцей, врагом, но для тебя она была самым дорогим человеком, конечно, ты по ней тоскуешь, конечно, ты не хочешь слышать все эти страшные слова про свою дорогую маму. Я понимаю, девочка, я все понимаю. Присядь, успокойся, вот - выпей воды, - Берковский налил стакан воды из кувшина, стоящего на столе и подал его Аксинье. Девочка взяла стакан трясущимися пальцами, но так и не отпила из него, впрочем, Берковский этого словно и не заметил.
- София, - обратился он вдруг ко мне. - Ты сказала, что-то вроде «мы поняли». Что ты имела в виду? - я почувствовала на себе взгляды всей группы, только Аксинья сидела, опустив лицо вниз. Стало как-то не по себе, не стоило кричать, не стоило привлекать к себе внимание. Какая же я дура!
- Да, я сказала «мы поняли», потому что эти интервью были все похожи, в каждом человек говорил, как ненавидит маму Аксиньи и требовал ее смерти. Какой еще может быть реакция на «врагов человечества» у граждан Союза?
Берковский кивнул, даже чуть улыбнулся, отчего мне поплохело еще больше: «Верно, слова похожи, скорее всего, что и о твоей матери говорили схожие слова» ...
«Боже, только не это! Неужели он сейчас включит записи о казни моей мамы? И как мне на это реагировать?!». Хотя я знала, как отреагирую - так же, как и Аксинья, просто разрыдаюсь. Но до этого не дошло.