- Я знала! Я знала, что я не одна такая! - жарко зашептала девочка, люди с недоумением оглядывались на нас.
- Тише, тише! - я не хотела обидеть ее - бедняжку трясло, но устраивать такое представление на ярко освещенных лестницах было крайне неразумно. Тем более, что я сегодня же, буквально через пару часов, готовилась нарушить закон.
- Хорошо, да, я понимаю, - Аксинья немного пришла в себя, во всяком случае, она отстранилась от меня и стала нервно поправлять свою сбившеюся косынку. - Просто я и не надеялась, что ты скажешь мне правду, ты такая смелая!
«Скорей уж глупая».
- Люди бояться говорить недаром, будь осторожна, пожалуйста! - мне хотелось предупредить Аксинью, так чтоб она поняла, что я хочу с ней дружить, что я была бы рада выслушать ее, но боюсь это делать, поскольку наше общение может ей навредить в будущем. Она же не знает, что я, как моя мать, исследую древний мир потерянных артефактов. - Слушай, ты мне нравишься, правда, и я хотела бы с тобой общаться, но я «дефектная» и нахожусь на прицеле Моралкома. Для тебя будет лучше держаться от меня подальше.
- Ты боишься, что тебя в чем-то обвинят? - в глазах девочки промелькнул испуг, конечно, ей ли не знать, что означает обвинение в нашем мире.
- Это весьма вероятно, поэтому тебе лучше со мной рядом не светиться. Если за мной придут, то тебя могут привести на допрос об этом нашем разговоре, - в этом я не сомневалась - парочка «табуреток» застыла неподалеку от нас. Если они решат проводить меня до дома, то я точно не смогу прийти на встречу с Ибрагимом.
- Хорошо, - Аксинья кивнула, показывая, что понимает всю серьезность моего предупреждения. - Спасибо за честность, надеюсь, что ты ошибаешься на свой счет, и все обойдется! Пока, до следующей встречи.
Она развернулась и стала подниматься по движущейся лестнице, чуть ли не бегом. Одна из «табуреток» неспешно развернулась в сторону удаляющейся девочки, но преследовать ее не стала. Я же не знала, как лучше поступить - опять съездить в Центр или пройти по обычным лестницам к Залу Достижений и подождать там? Наконец, я решилась. Уж лучше я посижу на лестницах недалеко от Зала. Не хочется окунаться в шумную пеструю толпу Центра, там слишком много людей, «табуреток», в общем, свидетелей.
Переходя на обычную лестницу, я задумалась над судьбой Аксиньи. Мы были чем-то похожи, хотя ей пришлось куда тяжелее. Интересно, какое будущее ее ждет? Станет ли она изгоем в школе, как я? Получит ли пластину «дефектности»? Или все сложиться иначе: она выйдет замуж, нарожает детишек, и постарается забыть в каждодневных хлопотах ужасную смерть своей мамы? Я всеми силами надеялась на второй вариант, чтобы у нее был шанс жить простой, спокойной жизнью, может даже счастливой. Но шансов на это мало - слишком громкое дело, эта казнь, за которой последовало возрождение Моралкома. Люди будут шептаться у нее за спиной всю жизнь.
По мере приближения к Залу Достижений дорога становилась все пустынней. Мне даже показалось, что пара человек проводила меня взглядом, дескать, «зачем ты идешь в эту сторону»? «Что же я делаю? Еще не поздно повернуть назад». Но нет, я упрямо продолжала идти вперед. Вдруг вспомнилось, как на одной из проповедей патриарх сказал, что маленькое нарушение всегда влечет за собой большое, а если человек согрешил по-крупному, то сам остановиться уже не может - он будет все глубже и глубже погружаться в пучину порока.
Пробираясь по полутемным коридорам навстречу с Ибрагимом, я думала, может патриарх был прав? Я общалась с Ибрагимом, когда церковники говорили, что этого не стоит делать, тогда это было мелким нарушением. Затем я обнаружила тайник и скрыла это - крупный грех, а теперь бегу на встречу с иноверцем, хотя Моралком следит за мной - может я и правда - уже не в состоянии остановиться?
Большую часть времени Зал Достижений стоял закрытым. Помимо Дня Верности в нем проходили награждения участников Движения Жизни, а также собрания с представителями номенклатуры, на которых объявляли о достижениях НС. Поэтому зал так и прозвали, обычно его стены украшали голограммы с графиками роста производства и сельского хозяйства только в День верности все стенды посвящались Вождю, даже странно, что в последний раз там нашлось место голограмме того прекрасного дерева. Запертые двери зала угнетающе поблескивали стальной облицовкой. Какие огромные! Казалось, что открываться они должны со скрежетом и лязгом, а не с мягким гудением, как двери блоков. Около стен зала замерло несколько табуреток, отсутствие света на панелях выдавало спящий режим, впрочем, скорее всего, стоит только приблизиться к стене, как они активизируются. Это одно из самых важных административных мест города, как Ибрагим умудрился получить к нему доступ? Мрачная тишина, ни одной души рядом - как редко в замкнутом пространстве города можно ощутить это чувство полной безлюдности. На миг сомнения в друге перерастают в твердую уверенность, что это все ловушка. Сейчас из-за стены покажется торжествующе скалящаяся Валентина Хипокритова с охранниками, и я больше никогда не увижу папу и Кэти, разве что на очных ставках. Поэтому, когда из-за угла выглядывает фигура в темно-зеленой форме охранника, я с трудом подавляю желание бежать. Сердце делает кувырок, его рваные удары продолжают бить по ушам, даже после того как я понимаю, что это Ибрагим.