Мы ели сэндвичи и запивали их чаем с молоком. Да, этот напиток я никогда не понимал и не пойму. Ни в этой жизни, ни в той. Молоко — отдельно, чай — отдельно, но никак не смешивая их вместе.
— Слушай, — вдруг радостно воскликнула Ди, — я вспомнила, что за спасение особы королевской крови спасителю полагается награда.
— Я уже получил свою награду, — сказал я, глядя в глаза девушке, — и другой мне не надо. Ты и есть самая лучшая награда для меня.
— Я польщена, но, всё-таки, будь готов к тому, что тебя могут пригласить в Букингемский дворец. Это будет личное приглашение от королевы Елизаветы II или принца Филиппа. Могут даже какой-нибудь орден дать, или в рыцари посвятить.
— А отвертеться от этого никак нельзя? У меня дел по горло, да и улетаю я скоро. Да и что мне орден или рыцарство дадут? Бесплатный проезд в общественном транспорте и право просить аудиенции у монарха в любое время?
— Ты что, это очень почётно. Если пригласят, то отказаться нельзя. Поэтому просто будь морально готов к этому. Запиши мой домашний телефон и если ты получишь такое приглашение, то я тебе расскажу, что надо будет делать. А то попрёшься во дворец в джинсах, могут и не пустить.
— Понял, тогда отказываться не буду. Ладно, спасибо за очень вкусные сэндвичи. Уже очень поздно, у меня завтра утром запись в студии, а тебе в госпиталь надо, навестить Трэйси.
Мы оделись и несколько минут стояли перед дверью молча, крепко прижавшись друг к другу и просто молчали. Нам надо было очень многое сказать друг другу, но в эти минуты мы просто не хотели говорить ни о чём. Ди за весь вечер тактично не спрашивала меня о моих взаимоотношениях с Солнышком, так как понимала, что это для меня очень непростой вопрос и задав его, она может разрушить некое шаткое душевное равновесие, возникшее между нами. Вот что значит королевское воспитание. Мы нежно поцеловали друг друга на прощание.
— Я не умею оглядываться, — сказал я словами героя фильма «В бой идут одни старики», — поэтому махать не буду.
— Я тебя люблю, — сказала грустная Диана и посмотрела на меня глазами, полными слёз.
— И я тебя люблю. Всё будет хорошо.
Только вот вторую часть этой фразы «и мы поженимся» я произнести не мог, так как этого просто не могло быть. У неё свой жизненный путь, её ждёт принц Чарлз и двое детей от него. Сейчас принц Чарлз крутит роман со старшей сестрой Дианы, Сарой, но позже обратит внимание на саму Диану. А вот смерти Дианы я не допущу, чего бы мне этого ни стоило, если буду жив в этом мире.
Глава 14
«Мы — это мир»
В гостиницу я вернулся только около половины второго ночи. В холле сидел в кресле Неделин и дремал, вытянув ноги. При моём появлении он поднялся и спросил:
— Что случилось?
— Спасал лицо королевской крови, — ответил я.
— А если серьезно?
— Серьезней некуда. Я тогда, от машины, бросился на истошный женский крик о помощи. Оказалось, что на двух девушек напали трое придурков и я их обеих спас. Одна из них оказалась леди Диана Спенсер. Слышали о такой?
— Да, читал об этом. Три года назад она получила титул «леди», как дочь пэра.
— Вот её я и спас. Потом проторчал в полицейском участке на опознании нападавших, потом проводил леди Ди до дома в целях её же безопасности. Как там Светлана?
— Очень волновалась за тебя, потом, видимо, легла спать. Была драка?
— Да, один с ножом поцарапал мне ногу, когда я пробил ему йоко гери в голову. Ладно, я пойду спать, а то день был какой-то слишком суматошный.
Поднявшись в номер, я тихонько вошёл, а потом аккуратно, на цыпочках, заглянул в открытую дверь спальни. Солнышко спала, но видимо что-то почувствовала сквозь сон и открыла глаза.
— Живой? — спросила она и вскочила с кровати. — Я чуть с ума не сошла от волнения. Что случилось? Куда ты убежал?
И я по третьему разу рассказал Солнышку всё, не упомянув о том, что было после того, как я проводил леди Ди домой. Солнышко очень эмоционально восприняла мой рассказ. Она то обнимала и целовала меня, то ругала, когда я рассказал, что мне ножом один из бандитов порезал ногу. Потом заставила меня снять штаны и показать порез. Увидев, что он совсем небольшой и почти заживший, успокоилась и стала жалеть меня. Вот они такие все, эти женщины. Меньше чем за минуту я был сначала обласкан, потом обруган и затем обмочен слезами жалости и умиления. Буря эмоций, одним словом, но, в высшей степени, приятная. За меня волновались и переживали, а я как тот неблагодарный мартовский кот, шлялся неизвестно где. Ну, мне то очень даже известно, а Солнышку нет, да и не надо ей это знать.