Плотно удерживая стекло между пальцев, Тайт плавно огибала танцующих, все сильнее отдаляясь от барной зоны. Нужно было сменить дислокацию: к их разговору с барменом могли прислушаться многие, лишний раз создавать прецедент одним поведением не стоило, Маракс задушит ее на следующее же утро, если узнает о подобной неосмотрительности. Агент вновь окинула зал взглядом и приглядела удачное место у колонны, но твердый голос, возникший за спиной, вдруг окликнул, заставив замереть на месте:
— Добрый вечер, — это был приятный баритон высокого длинноволосого блондина, всем своим видом демонстрирующего принадлежность к совершенно другой когорте вампиров, отличающихся от таких как бармен-альбинос и многих из танцующих в первую очередь абсолютно иной энергетикой. Властной, тягучей и тяжелой, почти как огромный изумрудный перстень на большом пальце незнакомца.
— Приятно видеть старую этику в прекрасном воплощении, добрый вечер, — не поскупившись на комплименты, Карина пустила в ход припасенную для таких случаев игривую улыбку и отсалютовала мужчине бокалом. У “старых”, а к ним этот вампир относился без сомнения, была своя моральная брешь – бесконечная, неуемная гордыня. И на ней стоило играть.
Блондин остановил свой темный взгляд на выступающих косточках ключиц Тайт и коротким жестом пары пальцев вытянул из нагрудного кармана карточку, протягивая ее девушке.
— Мы с моими друзьями собирались уходить и вдруг краем уха услышали, что ты не слишком жалуешь синтетиков, а здесь их навалом, – брезгливо произнес он, кивнув в сторону компаний, расположившейся на кожаных диванах. — Так может мы сменим это пошлое место на действительно изысканное заведение, куда пускают только настоящих вампиров? Без этой искусственной шелухи.
Карина едва сдержала торжество, где-то под лопаткой заныло предчувствие, и она опустила взгляд на врученную вампиром карточку. На ощупь она казалась бархатной – дорого и исключительно редко для нынешних тканевых производств, на алом фоне блестела золоченая надпись: “В игре выживания на Улице Запретов нет правил – есть лишь инстинкты и страсти”. “Красный Лотос, начало в полночь”, прочла Тайт на обороте и сделала небольшой глоток из бокала, демонстративно изящно оставляя его на стеклянной, подсвеченной неоном, оказавшейся вблизи столешнице.
— Так мы едем? — произнесла она с улыбкой и облизнула алые губы, проследив как вампирский взор отметил мимолетное движение мистическим блеском.
Мужская бледная ладонь сжимала ее бедро с собственническим рвением. Массивный камень перстня начал приносить дискомфорт, но Карина терпеливо ждала окончания маршрута заказаного аэротакси, подхватившего их у “Неоновой вены”. Стараясь не двигаться, она то и дело бросала взгляд по ту сторону тонированного стекла, а поглаживающие ткань брюк пальцы наверняка были готовы зайти дальше, даже несмотря на зрителей. Наверняка Даррел высказал бы немало “лестных” замечаний по поводу ее безрассудности, но Ханта здесь не было. Он погрузился в медитацию, едва Тайт вышла за пределы квартиры – в холле этажа ее настиг специфический энергетический фон издаваемый дэвами во время этого необычного процесса. И она понимала, отсутствие дэва к лучшему. Помимо заинтересовавшегося ею блондина в просторном салоне полетной машины были и его “друзья”, втроем облаченные в черные костюмы они походили на сбежавших женихов или посетителей неудавшегося благотворительного вечера.
— Вот в мое время, знаете ли… обращение нужно было заслужить, а сейчас что творится?! Размножаемся как кролики, а толку-то, — произнес блондин лениво, от его гулкого баритона по салону расходилась такая энергетика, что женщину слегка мутило. Подобная реакция на вампиров была последствием посттравматического стресса, установили психотерапевты “Нексуса” в первый год их сотрудничества. А пока представившись агентом “Вечной жизни”, Карина породила изрядно затянувшийся разговор, но ей это было даже на руку, вот только за несколько минут полета она так и не услышала ничего любопытного.
— Ну знаешь, эти мудни… дэвы в методах не уступают, я тут слышал, что они начали охотится за девственницами. Оплодотворяют девчонок без их согласия, а потом насильно забирают к себе, напирая на уникальность божественного происхождения. Помешанные извращенцы, — всплеснув руками, фыркнул вампир с серьгой в ухе, его звали Паулем. Блондин представился как Виктор, а сидящего рядом с Паулем мужчину так и не назвали по имени. Он молча пронзал ее немигающим взором и порой ухмылялся на реплики своих друзей.