— Да?
— Назови имя своего создателя, progenies, — не попросил, потребовал Редей.
“Progenies” – потомок, порождение. Дезсо по праву старшинства, силы собственной крови запрашивал имя ее предка, по законам бессмертных, установленных не только до образования Нового Вавилона, но во времена, когда людям еще не было известно ни о существовании вампиров, ни дэвов. Карина была обязана ответить, закон предка – единственный, который должны были чтить все бессмертные.
— Гаспар Моро, он жил на севере с самого Потопа и погиб почти сразу после того, как обратил меня, — произнесла Тайт без запинки и, получив все тот же пристальный взор в ответ, покинула кабинет хозяина “Красного Лотоса” прежде, чем Редей окончательно разрушил ее оборону.
Она почти не запомнила обратную дорогу до квартиры. Лишь короткими вспышками в памяти возникали то преследующий бронзовый взор, еще больше обнаженной плоти и стонов в общем зале клуба перед выходом и вампир-Виктор, что предпочел оборвать короткое знакомство и отвернулся, когда Карина проходила мимо.
----------
Гера — валюта, распространенная на территории Первой Республики.
Глава 3. Хороший, плохой полицейский
«Забудьте о том, что значит быть человеком; здесь в Новом Вавилоне все,
кто живет, уже давно переопределили собственную природу».
— Ж. К. Орфей, «Грехи спасителей», Первая Республика, 2132 год
Жаркий, электрический импульс прошелся волной от напряженной груди ниже, оседая между мягких очертаний напряженных бедер. Карина откинулась на хрустящие подушки среди измятой простыни, ухватившись за изголовье кровати. Прилив возбуждения усилился, белоснежный впалый живот дрожал с каждым новым тяжелым вздохом, бледные полушария с бледно-розовыми навершиями сосков покрылись мурашками, а женщина протяжно застонала. Упираясь ступнями в нежесткий матрас, она попыталась приподняться, сымитировать тактильные первобытные сексуальные движения, но магическая поволока чужого влияния не позволяла ей не только достичь пика, но и добавить к связи чего-то более материального.
— Эл… прошу, еще! Д-дай мне… дай мне… себя почувствовать….
Взмолилась она, не обращая внимания на прилипшие к лицу светлые пряди, что заслоняли обзор на его гибкое, соблазнительное тело, что возвышалось над ней – дрожащей, возбужденной. Дэв не послушал, лишь усилил ментальное давление на ее и без того невыносимо накаленные нервные окончания. Мышцы промежности жаждуще запульсировали, Карина ухватилась за мужские плечи, пытаясь притянуть Даррела к себе: ей было необходимо прочувствовать этот контакт, задохнуться моментом, когда его эрекция растянет влажные стенки, проникая все глубже… толчок за толчком, с оттяжкой, даже немного грубо. И сразу же после этой мимолетной мысли накал ее заострившихся чувств начал понемногу спадать, а после и вовсе охладился, отдавая неожиданной, ноющей болью в промежности.
— Карина! Постой… Подожди…
Хант дышал так же часто, как и она, он сам рассказывал ей, что иллюзорную сексуальную связь дэвы ощущают острее физической в несколько раз. Женщина отрицательно покачала головой, не желая тратить время на разговоры, ей нужно было как-то забыться, погасить это проклятое, не отступающее чувство внутри. Она скользнула по простыни ниже, стараясь удержать в мужчину в нужной позиции, и потянулась к его члену, едва оказалась промежностью на нужном уровне. Ее мысли в этот момент были тривиальны: только подвести твердую головку ко входу, и ему останется всего один толчок..
— Карина! — вновь позвал Даррел, и Тайт наконец остановилась, с трудом разлепив веки, несмотря на уже закончившийся поток иллюзий. Она хотела продолжения, желала забыться в этом влечении, ощутить наконец, как расслабляются мышцы во всем теле, и дэвианская магия была здесь почти не причем. Глаза Эла все еще сияли в полумраке по-вампирски сумрачной и пустынной спальни, а русые волосы были встопорщены, когда он перехватил ее руки. — Хватит! В чем дело? Ты сама не своя после того, как вернулась. Алкогольное опьянение с твоего сознания уже сошло, я не понимаю, в чем дело. Это ощущается как какое-то наваждение.
Мерзкое ощущение внутри, когда мужские пальцы удерживают запястья, не позволяя себя коснуться, вызвало в ней странное дежавю. Его сомнения встали в горле комом разочарования. Она не позволяла себе прежде скатываться до просьб, даже пытаться умолять дэва взять ее так, как порой требовало тело. В этот раз что-то действительно изменилось, и Карина не хотела признаваться себе в причине этих перемен. Эротическое желание затуманившее холодный рассудок рассеялось слишком быстро, даже несмотря на горячее доказательство мужского возбуждения настолько близко, что чувствовалось нежной кожей нижних губ, женщина остыла. Остыла так скоро, что ее саму это напугало, вероятно, вампирская кровь помогала быстрее справиться с захлеснувшими разум эмоциями.