— В чем дело? Дело в том, что я захотела тебя, захотела просто – как человек, — наконец произнесла она, освобождая руки и убирая налипшие на лицо волосы. — Просто прикоснись ко мне, это все… слишком иллюзорно, Эл…
— Разве тебе не нравится? Все эти годы тебя устраивал наш иллюзорный секс, очень нравился, и тут это оказывается для тебя “слишком”, – Даррел закрыл сияющие глаза и шумно выдохнул, отдаляясь, но все еще оставаясь в постели. — Сказать, что изменилось?
Непоколебимая уверенность отразилась на лице дэва, когда он вновь посмотрел на нее.
— Господи, Эл, только не начинай снова, пожалуйста, — Карина скривилась, пытаясь натянуть шелковую простынь на обнаженную грудь. — Вампирская кровь не влияет на личность, ты прекрасно это знаешь. И ты брал меня как человек, разве забыл? И не раз.
Сквозящая во взгляде мужчины обида сменилась едва сдерживаемой злостью. Дэвы слишком сильно отличались и от людей, и от вампиров, и именно в моменты потери контроля эти различия вырывались наружу. Мистический взор вновь засиял звездным светом, как и кожа, пульсирующая легким мерцанием. Это выглядело бы волшебно, если бы Карина не знала, что следует дальше.
— Я был не в себе, это раз, во всем бывают исключения, это два. И ты прекрасно знаешь из-за чего мы не делаем это по-человечески, Карина, — фыркнул мужчина и откинулся к изголовью, запрокинув голову. Шумно выдыхая, так, будто объяснял неразумному ребенку в тысячный раз теорию происхождения рас, продолжил. — Или решила поднять демографию в стране?
На сей раз не выдержала уже Тайт, она откатилась от Даррела к краю широкой кровати, кутаясь в кусок шелковой ткани, и закатила глаза, раздраженно высказывая мысли, которые дэв вполне сам мог вытащить из ее сознания, но очевидно отключился от их связи. Впрочем, Карина была тому только рада.
— Мы живем в двадцать втором веке, женщины к этому времени научились предохраняться. Не придумывай оправданий. Как ты мне сказал однажды? Физическое соединение для нас, дэвов, это что-то приземленное, примитивное. Мы, существа из мира грёз и энергетических связей, превзошли эти животные инстинкты давным-давно.
Бурлящее внутри негодование оказалось слишком сложно остановить, Даррел же напротив пытался оставаться спокойным, его обреченный, словно утомленный ее “капризами” вид, раздражал Тайт еще сильнее, как и его ровный, рассудительный голос.
— Ты должна понимать, что и у меня есть свои границы. Если я переступлю их, то утрачу свою сущность и способность взаимодействовать с миром, как я привык. Для нас, дэвов, — передразнил он ее, — соприкосновение сознаниями — самое глубокое и чистое взаимодействие.
— В таком случае твое бесконечное воображаемое царство способно создать выдуманную Карину, — отозвалась она напоследок, прекрасно осознавая насколько перегибает палку. Для него открытость ее сознания всегда была действительно важной частью их связи.
Настолько сильно они не ссорились достаточно давно, но казалось в их отношениях все пошло наперекосяк с самого назначения в Новый Вавилон. Этот город приправил их связь пеплом еще до того, как они в него перебрались. Костью в горле для Ханта стало ее вампирское прикрытие, а с какого момента все изменилось для Карины? С бронзового взгляда, глядящего прямиком из прошлого?
Даррел схватил подушку, с силой сжимая материал до треска ткани.
— Карина, пойми, я делаю это ради нас обоих. Если я перейду грань, я могу не вернуться. Я хочу защитить нас обоих. Одержимость – это не то, что тебе понравится, поверь мне.
— Одержимость не возникает из-за человеческого секса, Даррел. Я тоже работаю в отделе по расследованию сверхъестественных преступлений, если ты забыл, я знаю, что такое одержимость, — ответила она, поджав губы. Он действительно считал ее идиоткой? Не выдерживая возникшего напряжения, Тайт поплелась в сторону ванной: нужно было отвлечься, привести себя в порядок и начать работать.