— Не стоит об этом напоминать, дорогая, если не хочешь узнать, как долго умирают дэвы, — ударил ее его тяжелый бас.
— Прошло восемь лет, Дезсо, а ты совсем не изменился, — тихо произнесла Карина, опуская руки.
— Верно, я по-прежнему хочу тебя. И меня самого это удивляет.
Буквально минуту назад он угрожал убийством Даррела, она была обязана его ненавидеть, за все: за каждую ночь после побега из столицы, за кошмарные сновидения и нескончаемый страх расплаты. Но вместо этого она снова загорелась от одного признания. Новый спазм внизу живота показался ей настолько сильным, что мышцы лона сократились в необходимости обхватить что-то мощное, большое, твердое настолько, что на мимолетное мгновение становится немного больно, так сильно он растянул бы ее изнутри. И вновь: мечты или воспоминания?
Карина облизнула пересохшие губы и сомкнула веки. От вида княжеского лица, его бронзовых (уже почти алых глаз), которыми он буквально считывал каждый порыв ее тела, магнетизм искушения подбирался все ближе. Острый укол в клиторе заставил Тайт тихо выдохнуть и открыть глаза, когда послышался треск дерева. Дезсо сжал ладонь на подлокотнике софы с такой силой, что лак лопнул вместе с резным наконечником, ширинка его брюк бугрилась, и Карина судорожно выдохнула, отступая на шаг.
— Редей, черт бы тебя побрал, прекрати все это, — ее голос охрип, хотя она даже не кричала. — Давай поговорим начистоту. Если ты перекрыл мне горло своей нарциссической попыткой доказать себе, что можешь как-то влиять на мою жизнь, то ты взамен ответишь на мои вопросы.
Если бы князь не носил бороду, то Карина заметила, как заходили ходуном желваки его челюсти.
— Поговорим, но не здесь, — ответил он совершенно спокойно и поднялся с софы, делая к ней шаг, возвысившись как минимум на полторы головы. Совершенно не смущаясь эрекции, явно проступающей сквозь плотную ткань брюк, Дезсо спустился с подиума и направился в сторону коридора, ведущего в его кабинет. Клубные посетители предпочли разойтись в стороны на его пути, отчетливо ощущая вспыхивающие вокруг искры тяжелого напряжения. Тайт последовала за князем, пытаясь убедить себя, как скоро нужно было выкинуть из головы эту оплетающую одержимость.
Она рассказала ему о разговоре с триумвиром во всех допустимых подробностях, о том, как Герман настаивал на причастности Дезсо, сразу же, как только они оказались в нешироком пустом коридоре, отрезанные от бордового зала “Лотоса” тяжелой дверью. Бронзовые канделябры рассеивали полумрак свечами, бросая причудливые тени на темные стены и на черты лица князя, когда он остановился посреди пути, переспрашивая:
— “Нечистый”? — нахмурился мужчина, глядя на голограмму клейма с браслета женщины. — Это не аккадский символ, а шумерский. У него иное значение и использовался он вампирами, которые причисляли себя к определенному клану в предостережение остальным.
Карина свернула изображение на смарт-браслете. Иной причины, кроме как запутать следствие, у лжи Спанхейма она не видела. Так нагло направлять их по ложному следу – слишком отчаянно-бесстрашно даже для триумвира.
— Убийства новообращенных вампиров — почти политическое заявление. Спанхейм не просто так вцепился в это дело, для него это возможность. Но какова его цель? Единоличная власть? Если среди вампирских кланов действительно такой раздрай, так может ему просто нужно найти доказательства твоей вины? “Красный Лотос” с его дресс-кодом против “синтетики” выставляет тебя не в лучшем свете, Дезсо. Может быть такое, что эти убийства совершает кто-то из твоих, чтобы ублажить своего князя?
Вампир покачал головой, подняв глаза к потолку. За своих потомков венгерский князь был способен не только на убийство, Карина помнила это еще с тех времен, когда они были вместе. Его клан – круг доверенных лиц, и Редей никогда не признается ни себе, ни другим, что кто-то из младших вампиров решился его предать.
— И ты действительно считаешь, что Герман решится обвинить меня настолько открыто, сделав буквально мучеником в глазах собратьев? Вот что, маленький детектив. Не спрашивай о моих источниках, но половина дохода “Вечной жизни” уходит в Башню, конкретно ему. Старый падальщик не скажет тебе об этом, вампирская евгеника — посредственный предвыборный лозунг. Настоящие убийцы хотят убедить вас, что это клановая борьба, они пытаются создать флер ритуальности, но этот знак на самом деле символ ордена, а не клеймо проклятых. Либо эти вампиры полные идиоты, либо вовсе не вампиры, к чему я и склоняюсь. Ищи глубже.
Карина поймала себя на мысли, что за один разговор с Редеем узнала больше, чем за неделю работы под прикрытием. Она молча смотрела на мужчину: ее взгляд скользил от шрама брови до углов ухоженной бороды и блеска бронзовых глаз. Князь явно что-то не договаривал, скрывая главное, слишком спокоен и уверен был в том, что даже притянуть его за эти убийства почти невозможно.