— Ты что-то знаешь? Скажи мне, — попросила она, сократив расстояние между ними.
Дезсо внимательно смотрел на нее сверху вниз из-под полуприкрытых век, уголок его губ приподнялся в ухмылке, когда он задал встречный вопрос:
— А ты уже решила, что можешь мне предложить взамен информации?
Где-то под лопаткой Карину кольнуло предчувствие.
— Хорошо, Дезсо. Твои предложения?
— Секс. Кровь. Твое согласие, — четко произнес он, без утайки, прямо сообщив о том, чего хотел от нее. И Карина лгала сама себе, если бы считала, что с самого начала его намерения были не ясны. Теперь он их озвучил, и каждое слово ударило ее в самое сердце, сводя с ума от будоражащего предвкушения, которому Тайт не могла найти здорового объяснения.
— Согласие на что? — тихо прошептала она, голос совершенно перестал подчиняться.
— На поцелуй. Для начала.
Эта прямая немногословность обольщала сильнее расписных признаний. Князь прямо говорил о том, чего хотел, оставляя за ней простой выбор: “да” или “нет”. Тайт прекрасно понимала, что за вопросом согласия прячется не только их связь. Он буквально провел параллель между “хочешь знать всё, что известно мне” и “будешь со мной”. И Карина не была уверена, чего ей на самом деле хотелось больше. С трудом справившись с новым спазмом внутри, женщина подняла взгляд на мужчину и сделала новый шаг к нему. Вампирский взор ярче засиял алым, поглощая бронзовый цвет радужки, когда она медленно приблизилась, оказавшись с князем лицом к лицу.
— Убеди меня, что оно стоит того, — усмехнулась она около его рта, окутывая теплым дыханием в миг потерявшие следы насмешки губы. Вампиры в силу измененной физиологии дышали не глубоко и не часто, но почти семисотлетний полумертвец жарко выдохнул ей в губы в ответ, и эта жадность пьянила сильнее любого алкоголя. Он хотел ее, однозначно хотел.
— Стало быть, это шантаж? — хрипло прокотал он, склоняясь навстречу Карине. Она почти видела, как его руки искали ее изгибы, желая смять, обхватить, не оставить вариантов к отступлению, однако князь сдерживался, крепко сжимая кулаки поблизости с ее бедрами, собственная гордость не давала ему проявить нетерпение. — Или моя девочка меня провоцирует?
Тайт улыбнулась, накрывая ладонями черный атлас мужской рубашки чуть ниже солнечного сплетения, подушечками пальцев ощущая нечеловечески твердые мышцы. Он возвышался над ней титановым монолитом, окутывая такой узнаваемой, сумасшедшей, могучей энергетикой. Ее пальцы двинулись к расстегнутому воротнику, к открытому, голому участку его светло-бронзовой кожи и завихрениями коротких волосков на груди.
— Это переговоры, — вновь прошептала она и зацепилась за край пуговичного ряда, отворачивая ткань, чтобы склонить голову и коснуться губами упругой кожи в районе вампирского сердца. Именно туда, куда восемь лет назад она вонзила клинок.
— Туше, дорогая, — тяжело выдохнул он и наконец-то коснулся ее талии, оплетая руками женский силуэт. Князь пророкотал что-то еще, шепча ей на ухо нечто на своем родном языке. Когда прохладные ладони коснулись распаленной обнаженной кожи на ее спине, она успела разобрать: — Ты и впрямь решила меня испытать, szerelmem…
Карина знала две вещи: это был венгерский, и если “kedvesem” означало “дорогая”, то “szerelmem” следовало перевести как “любимая”.
— Не называй меня… — начала было она, но Дезсо сократил оставшиеся сантиметры между ними в долю секунды. Грубые волоски его стриженной бороды обострили ощущения, когда с неожиданным рывком к ее лицу он поцеловал ее: жадно, яростно и неумолимо. Раскрывая языком ее дрогнувшие от подобной страсти губы, Редей проник внутрь, поймав язык в короткой, зыбкой ласке, выстрелившей между ее бедер сумасшедшим по силе спазмом. Тайт не сумела сдержать стон, и разнесшийся по пустынному коридору тихий звук ее наслаждения стал для вампира красной тряпкой, сигналом, по которому он сам позволил себе сойти с ума.
Сильные руки подхватили ее под бедра, обнаженная спина встретилась со слегка шершавой каменной поверхностью ближайшей стены. Он прибил Карину к стене со своей неизменной сверхъестественной скоростью, легкий удар выбил из Тайт остатки дыхания, но они разделили его на двоих. Под дрожащим светом свечей в канделябрах над головой женщины, князь забрался под ее платье обеими руками, он был нетерпелив, и эти голод и алчность до прикосновений возбуждали ее еще сильнее. Его чуть шершавые ладони плотно прошлись по сводам упругих бедер, сминая мягкую ткань на фарфоровой коже и задирая платье все выше и выше, пока Тайт не ощутила прохладу окружавшего их воздуха чувствительной, внутренней стороной разведенных в стороны ног. Путаясь пальцами в длинноватых волосах Редея, она дышала все чаще, его жаждущие губы спустились ниже, бородой натирая нежную кожу на шее к ключицам, он рычал, когда натыкался на ткань платья, отрезающего доступ к нежному телу.