— Я почти переспала с ним, Ило, — тихо призналась Тайт, покинув место обнаружения тела она не могла думать ни о чем другом.
— Вот ничего себе, Карина, двадцать восемь годиков, всего несколько недель в столице и уже…
— Я почти переспала с Дезсо, Илона, — уточнила Карина, прервав шутливое подтрунивание подруги. Тонкие картонные пластинки выпали из рук провидицы, она удивленно вскинула брови, уставившись на женщину, и даже не попыталась захлопнуть открывшийся рот. Наверняка она не ожидала услышать подобное, когда просила приехать ее, чтобы обсудить какие-то новости.
— Мать, да ты в конец рехнулась, — прохрипела Альбеску, подтянув к груди спавший с плеч палантин. — Ты по работе пересеклась с ним, да? Так быстро? Карина, если ты забыла, то я напомню. Это Дезсо Редей, это венгерский вампир, которому шесть веков уже, он не давал тебе ни шагу, ни вздоху. Ты забыла, как сбегала из города, бросив учебу, друзей, ставших тебе семьей? Или может забыла, как приставил к тебе наблюдателя, а после четвертовал его, когда тот ударил тебя за то, что ты ослушалась его и поехала на ту несчастную студенческую вечеринку? Он жесток, Карина, безумен и жесток, ты так говорила! Ты боялась его больше, чем любила.
Единственным человеком, знавшим об их истории с романтически-наивного начала до кровавой кульминации, была Илона. Всегда оставалась только она. Они познакомились в университете: Карина попала туда благодаря специальной стипендии, учрежденной Республикой в поддержку высшего образования для выходцев из приютов, а Илона Альбеску — приемная дочь обеспеченного художественного мецената, за которого ее мать вышла почти сразу после ее рождения, — уже обучалась там второй год. Настоящего отца Илона никогда не знала, но дэвианская наследственность оставила слишком яркий след. Тайт потерла переносицу, каждое слово подруги стреляло в упор, стараясь подобрать слова она заговорила, тихо и вкрадчиво:
— Я знаю, Ило... Но этот взгляд… я живу шесть лет с дэвом, Эл в самом деле умеет читать мысли, но Дезсо… ему не нужна никакая телепатия, он и без нее словно видит тебя насквозь, знает все твои тайны, даже те, о которых ты и не думаешь. Я чувствую себя голой каждый раз, как он смотрит на меня. И это…
— Это паранойя, Карина! — Альбеску не кричала, но все равно звучала громко, она вскочила на ноги и начала приближаться к ней, указывая в Тайт пальцем. — Ты была готова его убить! Ты искала маковый яд, ты пронесла кинжал, ты все запланировала! Послушай, я не против него конкретно, я просто напоминаю тебе, что ты пережила.
— Я знаю. Но пойми, Илона, прошло восемь лет… я очерствела, повзрослела, стала другой, и не смотря на эту сдержанность я будто спятила в моменте, — тяжело продолжила женщина, по-детски одергивая рукава спортивной кофты, чтобы спрятать в них заледеневшие пальцы. — Это… это чувство, оно будто переродилось. Это что-то более глубокое, чем простое притяжение. Оно как будто часть меня, часть моей тьмы, которую я всегда пыталась похоронить глубоко внутри. Теперь я равна ему, и он уже не сможет так играть мной, как делал это раньше.
Провидица задумчиво рассматривала собеседницу, словно пыталась что-то разглядеть в ее лице, с которого постепенно сходила вампирическая бледность. Последний раз инъекцию высшей крови Тайт делала перед самым патрулем, прошло не больше суток, но видимо эмоциональный и радиационный фон в совокупности сделали свое дело. Клетки начинали восстанавливаться с учетом собственной генетической структуры, к которому вампиризм не имел отношения.
— Так зачем ты позвала меня? — решительно возвращаясь к деловому общению, Карина с усилием взяла себя в руки, выпрямив спину. “Не произошло ничего катастрофического, просто нужно научиться справляться с этим притяжением”, убеждала она себя. Илона недовольно запыхтела, она всегда делала так, когда понимала, что подруга самым нетривиальным образом закрывает тему для разговора. Альбеску приблизилась к широкому низкому окну и подняла шкатулку от мундштука с подоконника.
— Моя заявка в программу одобрена. Они приглашают меня на обзорную экскурсию по лаборатории, в которой происходит обращение. Пытаются, видимо, таким образом завоевать доверие, на фоне слухов об убийствах, — произнесла она, прикуривая с кончика сигарету.