— Ты уверена, что это нужно? — прошептала Илона, сжимая в руке маленькую деревянную шкатулку. Они обе говорили вполголоса, оглушительная тишина пустующего дома не позволяла иного.
— Результат оправдывает средства, ты забыла? — улыбнулась Карина осторожно, когда они поднялись вверх по такой же скрипучей лестнице. У человеческих домов в этом районе была стандартная планировка, так что гадать, какая именно комната принадлежала убитой не приходилось. Кивнув на нужную дверь, ведущую в комнату Селии, Тайт сделала первый шаг. — Ладно, кроме шуток, Ило, это необходимо.
Комната Селии Дэвис оказалась простой, но уютной, с окном, выходящим в сад. На широком подоконнике толпились горшочки с фиалками, на письменном столе лежала незавершенная вышивка, а на кровати — книга о ботанике. Каждая жертва когда-то прекращала быть просто цифрой на бумаге и номером личного дела, Даррел пытался научить Карину изолироваться, соболезновать только на словах, иначе от водоворота смертей совсем скоро настигнет безумие, но она так и не сумела с этим справиться. В маленьком помещении запах ладановой смолы и старого дерева казался каким-то спертым, пока агент рассматривала комнату. Илона тем временем приблизилась к столу и опустилась на стул рядом, медленно стягивая длинные перчатки с рук. Из маленькой шкатулки она вытащила связку рун с камнями и сухоцветами, плотно сжимая предмет в левой руке, правой потянулась к кольцу вышивки.
Мир вокруг в ее глазах начал меняться.
…Холодные серые стены, яркий свет, который режет глаза. Хирургический стол завален инструментами и пробирками, наполненными странными жидкостями. Силуэты людей в белых халатах суетяться по белоснежной комнате, которой не видно конца. Страх завладевает ею — она видит блик острого скальпеля в свете лампы, они пытались забрать что-то ценное, дать что-то чужое, крики и звук разбитого стекла наполняли пространство, словно воспоминания вокруг оживали, требуя нового воплощения. Тяжелый взгляд одного из людей — в его глазах читалось безумие…
Карина мягко коснулась плеча Альбеску, ее покрытая мурашками кожа блестела словно от лихорадки. Женские глаза распахнулись, Илона шумно втянула воздух, будто все это время вовсе не дышала. Она отбросила вышивку и судорожно принялась натягивать перчатки.
— Они проводили над ней какие-то опыты, — произнесла она вслух, и её голос дрожал то ли от волнения, то ли в судороге преследующих ее чужих воспоминаний. — Там была огромная чаша с кровью, и они что-то делали… с её сознанием и телом. Это не похоже на просто обращение, но это и не последнее воспоминание. Она касалась вышивки после всего этого, значит… это не момент убийства, Карина.
Тайт прикусила губу, задумчиво качая головой. Она и не рассчитывала, что видения Илоны сумеют раскрыть преступление в секунду, но ей нужно было направление, путь, по которому следует идти. Дэвианские способности нельзя было приобщить к делу в качестве доказательства, и, по всей видимости, Альбеску придется отправить в “Вечную жизнь”, потому что иных версий у них попросту нет.
— И что это значит? — раздался вдруг голос отца Томаса. — Это не корпорация убила мою сестру? А кто тогда? Я могу подать заявку в “Потомки”, я готов стать частью любых экспериментов, даже стать вампиром, если нужно! Я… я хочу узнать, что случилось с моей сестрой. Я готов на все, чтобы найти ее убийцу.
Илона и Карина обменялись взглядами. Молодой священник стоял в проходе и совсем не казался таким же потерянным, каким был при встрече: его кулаки то сжимались, то разжимались, голос дрожал от горя и злости, а в глазах горело нечто большее, чем просто гнев. Это было стремление к справедливости, к справедливости любой ценой.
— Томас, мы понимаем вашу боль и ваше желание помочь, — сказала Карина, стараясь смягчить свой голос. В воздухе повисло напряжение, обычно говорящее об опасности, — Но, боюсь, не стоит так рисковать. “Нексус” занимается расследованием по поручению вампирского триумвира. Я понимаю, вас не волнует, что это может быть опасно, но мы пытаемся разобраться, у нас есть план действий, и ваше вмешательство может… Послушайте, если я что-то узнаю, я вам обязательно сообщу, но сейчас позвольте нам уйти.